Он осёкся, будто только сейчас понял, как резко прозвучали его слова, и с отчаянием прижал Полину к себе.
— Господи, какой же я болван… Совсем рассудок потерял от страха. Прости. У нас впереди девять месяцев. Я поговорю с лучшими гинекологами, всё просчитаем. Если понадобится — сделаем кесарево. Мы справимся, слышишь? Всё должно быть хорошо.
С того дня Андрей изменился. Он звонил Полине по десять раз в день, тревожился из-за каждой мелочи, не позволял ей одной выходить из дома, сам таскал продукты, следил, чтобы она не уставала и вовремя отдыхала.
Постепенно и он сам почти поверил: беда обойдёт их стороной. Полина уже была на седьмом месяце. Ещё неделя — и её должны были положить в больницу, чтобы врачи постоянно наблюдали за состоянием сердца и ребёнка.
В тот день у Краснова была тяжёлая операция. Он помнил, что кто-то входил в операционную, что-то говорил, но Андрей был полностью сосредоточен на пациенте и не придал этому значения. Только когда всё закончилось, ему сообщили: Полина вышла в магазин. На обратном пути её сбил молодой парень на самокате. Случайные прохожие вызвали скорую… Полина умерла на операционном столе.
Андрей словно обезумел. Он ворвался в кабинет, одним движением смахнул со стола папки, истории болезней, документы, затем ударил по монитору так, что тот треснул и погас.
— Почему эти проклятые самокаты до сих пор не запретили?! — кричал он, не слыша собственного голоса. — Она ребёнка носила! Она ждала ребёнка!
Кто-то осторожно произнёс рядом:
— У вас родилась дочь. Она выжила.
Краснов застыл, будто его окатили ледяной водой.
— Что?.. Ребёнок жив?
— Да. Девочка слабенькая, недоношенная, но врачи говорят — здоровая.
Смотреть на Андрея было страшно. За несколько дней он как будто постарел на годы: потемнел лицом, осунулся, в глазах поселилась пустота. Он закрылся в съёмной квартире, не отвечал на звонки, не открывал дверь даже коллегам. Впустил только мать Полины.
Они долго сидели рядом и плакали. Женщина уговаривала его похоронить дочь на родине, там, где Полину знали и любили. Андрей согласился. А вот возвращаться в квартиру, где каждая чашка, каждая заколка, каждый запах напоминали о ней, он не мог. Ночевал то в ординаторской, то у знакомых, лишь бы не оставаться наедине с тишиной.
Потом он вспомнил о дочери. Пришёл в роддом и долго стоял у стекла, всматриваясь в крошечное личико, пытаясь найти в нём черты Полины. С этого дня он стал приходить постоянно. Девочка крепла, набирала вес, и вскоре врачи сказали, что её можно забирать домой.
Мысли отказаться от ребёнка или отдать его бабушке Андрей не допускал даже на секунду. Он начал лихорадочно искать, как устроить жизнь дальше.
И однажды в больницу пришла Марина.
— Я больше не держу на тебя обиды, — тихо сказала она. — Забирай малышку и возвращайся домой. Может быть, это шанс для нас обоих. Я попробую стать ей матерью.
Краснов горько усмехнулся:
— И её тоже будешь растить по расписанию и по своим правилам?
Но тревожился он напрасно. Стоило Марине взять девочку на руки, как она будто приросла к ней сердцем. С этого момента почти не выпускала малышку из объятий. Андрей даже начал ревновать.
В квартире теперь повсюду лежали погремушки, пелёнки, мягкие звери. Его кабинет превратился в детскую. Марина перестала обсуждать чужие новости и пересказывать сплетни знакомых — всё её внимание занимала только маленькая Полина. По вечерам она с важным видом докладывала мужу, как малышка поела, как спала, как впервые улыбнулась.
— И нечего смеяться, — обижалась она. — Она правда мне улыбнулась. Я точно видела.
Андрей часто подходил к кроватке и молча смотрел на спящую дочь. В груди поднималась такая нежность, что становилось больно. Такая же щемящая, как когда-то рядом с Полиной. Глаза сами наполнялись слезами. Маленькая Полина и правда всё больше напоминала свою маму.
Марина сначала возражала против имени, но Краснов был непреклонен: дочь должна носить имя Полины. Со временем и сама Марина изменилась. Она уже не была холодным механизмом, который следит за чистотой, режимом и правильным питанием. Однажды Андрей заказал домой пиццу, и она ела её вместе с ним с таким удовольствием, будто впервые позволила себе просто жить.
Постепенно Краснов вернулся к работе. Он снова быстро шёл по отделению, уверенно оперировал, принимал сложные решения. Но стоило кому-нибудь спросить о дочери, его лицо сразу мягчело, взгляд теплел, и он с гордостью начинал рассказывать, какая она умная, красивая и удивительная.
Так жизнь хирурга Краснова сделала резкий поворот и всё же вернулась в своё русло. Он по-прежнему спасал чужие жизни, а потом торопился домой — к своей маленькой Полине, которой отдавал всю любовь, без остатка.
«Ребёнок меняет твою жизнь во всех смыслах — конечно, к лучшему. Жертвы бывают огромными, но взамен ты получаешь несравнимо больше. В каком-то смысле я чувствую, что могу умереть спокойно, потому что моя жизнь уже продолжается в дочери».
Хит Леджер
