Оксана побледнела, и фарфоровая чашка в её пальцах едва слышно задребезжала.
— Олег, ты вообще понимаешь, о чём сейчас говоришь? — почти шёпотом произнесла она, словно надеялась, что ослышалась.
— Прекрасно понимаю! — взорвался он. — Если тебе скрывать нечего, значит, и бояться нечего. А начнёшь упираться — завтра же подаю на развод. И квартиру освобождайте. Сама будешь поднимать своих вундеркиндов!
Она смотрела на мужчину, с которым прожила два десятка лет, делила праздники и болезни, тревоги и надежды. За дверью тихо скрипнула половица — близнецы не спали, всё слышали. Их отец только что растоптал её перед ними.
Оксана аккуратно опустила чашку на стол.
— Ты хоть слышишь себя? — голос её был удивительно ровным, но холод в нём обжигал. — Ты собираешься тащить собственных сыновей на экспертизу? Олег, усвой: если мы переступим эту черту, назад дороги не будет. Я не смогу забыть такого унижения.
Он криво усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Не дави на меня, Оксана. Испугалась? Если парни мои — будем жить дальше, как жили. Обычная формальность. Сдам анализ — и буду спать спокойно.
— Хорошо, — отчеканила она. — Завтра к девяти мы будем готовы.
Утро выдалось тяжёлым, будто воздух в доме пропитался стыдом. В процедурном кабинете Богдан и Роман сидели неподвижно, с каменными лицами. Когда медсестра брала мазки, они смотрели сквозь отца, будто его рядом вовсе не существовало.
По дороге домой в машине повисла гнетущая тишина. Братья отвернулись к окнам, не желая даже встречаться с ним взглядом.
— Эй, чего носы повесили? — попытался изобразить бодрость Олег, поглядывая в зеркало. — Обычная проверка. Зато потом всё станет ясно. Может, заедем за бургерами?
В ответ — ни слова. Они словно вычеркнули его из своей реальности.
Через неделю позвонили из клиники. Олег сам поехал за результатом. Домой он вернулся с видом победителя. Оксана стояла в гостиной, скрестив руки на груди. Он нетерпеливо разорвал конверт, пробежал глазами по строчкам и шумно выдохнул.
— Девяносто девять и девять десятых процента! — громко объявил он и даже рассмеялся от облегчения. — Видишь? Всё подтвердилось! Мои сыновья! Я же говорил — это просто нервы, возраст, накопилось… Прости меня. Теперь всё наладится, будем жить как прежде.
Он искренне считал, что вопрос закрыт: бумага с печатью поставила точку, значит, можно забыть о случившемся и вернуться к привычной жизни.
Оксана сделала шаг назад, не позволив ему обнять себя. Спокойно подняла заключение с дивана, сложила его пополам и убрала в папку с документами. Затем посмотрела на мужа. В её глазах не было ни слёз, ни ярости — лишь пустота.
— Ты получил то, что хотел? — тихо спросила она.
— Ну конечно, теперь всё в полном порядке, Оксана…
