Олег вернулся домой около половины девятого вечера, и уже с порога я ощутила — что-то изменилось. Обычно он первым делом целовал меня в щёку, потом заглядывал в детскую, где Максим только что уснул после трёхчасового плача. Сегодня же он молча прошёл в комнату, не задерживаясь ни на секунду, бросил рюкзак на диван и уткнулся в экран телефона.
На кухне хозяйничала Тетяна — его старшая сестра, которая приехала «всего на недельку, поддержать нас с малышом». Она стояла у плиты, где аппетитно потрескивала курица с овощами, и, заметив брата, одарила его тёплой улыбкой. Меня при этом словно не существовало.
— Скоро будем ужинать, — мягко произнесла она. — Присаживайся, Олег, тебе нужно отдохнуть.
Я замерла в дверях с бутылочкой и стерилизатором в руках. Муж скользнул по мне коротким, каким‑то настороженным взглядом.
— Привет, — бросил он.
Только это. Ни имени, ни привычной нежности.
Максим родился в начале марта, когда зима ещё не сдавалась и метели время от времени кружили за окном. Из роддома нас выписали на пятые сутки. Первые дни дома слились в одно бесконечное дежурство: кормления каждые два часа, горы пелёнок, колики и мой собственный голос, ставший хриплым от недосыпа.
Олег оформил двухнедельный отпуск — он работал системным администратором в банке, и его график позволял взять паузу. В те дни он действительно был рядом: вставал по ночам, укачивал Максима, чтобы я могла хоть немного поспать.
Но отпуск закончился слишком быстро.
— Может, позовём твою маму? — предложил он однажды вечером, когда я уже четвёртый раз за день переодевала сына после очередного срыгивания.
Моя мама жила во Львове. Прилететь она могла без труда, но после недавнего перелома шейки бедра едва передвигалась с тростью, и рассчитывать на реальную помощь было бы наивно.
— Тогда, может, Тетяна? — продолжил Олег. — Она звонила, интересовалась, как мы. Сказала, что сможет выкроить неделю.
Тетяна жила в том же городе, что и мы, просто на другом конце — дорога занимала почти час с пересадкой. Она работала кадровиком в частной школе, и между аттестациями у неё образовалось свободное время.
Я знала её восемь лет — ровно столько, сколько мы с Олегом были вместе. Всегда безупречно вежливая, внимательная к датам и формальностям, она присылала открытки, звонила на праздники, интересовалась моим самочувствием. И всё же в этой безукоризненной корректности чувствовалась прохлада. Иногда я ловила на себе её оценивающий взгляд, будто она проверяла, соответствую ли я каким‑то внутренним стандартам.
«Ты такая худенькая, Оксана, мужчинам обычно нравятся более округлые формы».
«Олежка всегда обожал домашнюю кухню. Ты, наверное, чаще заказываешь готовое?»
«Работа у тебя любопытная — весь день общаться с клиентами. Я бы так не смогла».
Я трудилась оператором в колл‑центре крупной службы доставки: принимала жалобы, улаживала конфликты, слушала порой такие истории, что хотелось после смены просто молча постоять под душем. Работа не считалась престижной, но приносила стабильный доход, и до декрета я зарабатывала вполне достойно.
— Хорошо, — согласилась я тогда. — Если ей действительно удобно.
Мне отчаянно требовалась передышка. Месяц без нормального сна сделал своё дело: руки дрожали, мысли путались. Я убеждала себя, что за семь дней ничего плохого случиться не может.
Тетяна появилась в понедельник утром с аккуратным чемоданом на колёсиках.
— Тебе нужно нормально питаться, — заявила она, едва переступив порог. — Особенно сейчас.
Она внимательно осмотрела нашу двухкомнатную квартиру, которую мы с Олегом приобрели в ипотеку два года назад. Первый взнос собирали сами, откладывая с каждой зарплаты. Квартира была скромной по площади, но светлой, с балконом, выходящим на юг, и мы её по‑настоящему любили.
Тетяна провела пальцем по подоконнику.
— Пыль, — констатировала она. — Ребёнку вредно дышать таким воздухом.
— Я просто не всё успеваю, — призналась я. — Он спит урывками, и времени почти нет.
— Именно поэтому я здесь, — улыбнулась она. — Расслабься, я всё возьму на себя.
Первый день действительно прошёл почти безупречно. Пока Тетяна возилась с Максимом, я впервые за долгое время проспала целых три часа подряд. Она приготовила обед, запустила стирку, вымыла полы в прихожей. К приходу Олега на столе уже стоял аккуратно сервированный ужин: салат, запечённая курица, картофель.
— Вот видишь, — сказал он, обнимая меня. — Я же говорил, что сестра поможет.
Я кивнула, но тревога никуда не делась.
На следующее утро меня разбудил плач Максима. Когда я заглянула в детскую, Тетяна уже держала его на руках, мягко покачивая.
— Не поднимайся, — прошептала она. — Я справлюсь.
Я вернулась в постель, но заснуть снова не смогла. Слушала, как она ходит по комнате и тихо напевает.
Позже я увидела, что она кормит сына из бутылочки сцеженным молоком, которое я заранее оставила в холодильнике.
— Ты же хотела выспаться, — пояснила она. — Я решила не тревожить тебя.
Накануне я говорила, что предпочитаю кормить сама. Но сил спорить не было — усталость перевешивала всё.
Вечером, когда Олег вернулся с работы, я случайно услышала их разговор на кухне. Они говорили негромко, однако дверь в спальню была приоткрыта.
