Их было двадцать. Ни больше ни меньше — ровно двадцать комплектов. Я стояла на кухонной табуретке, почти по грудь нырнув в верхний шкаф, и пересчитывала их по кругу, хотя ошибиться было невозможно. Каждый набор лежал в прозрачной плёнке, перевязанной ленточкой, и на каждом — моя аккуратная пометка маркером: «ДР‑2005», «ДР‑2006»… и так до «ДР‑2024». Все как под копирку: светло-бежевые, с вышитой буквой «Д» — по фамилии мужа, Дроздовы.
Сквозь окно лилось апрельское солнце, высвечивая мельчайшие пылинки в воздухе. Пахло сухим шкафом и новым целлофаном.
— Оксана, ты там жива? — донёсся из комнаты голос Тараса. — Что ты затеяла?
Я не откликнулась. Смотрела на аккуратную стопку одинаковых упаковок и пыталась понять, отчего именно сегодня, в сорок три года, разбирая вещи перед ремонтом, мне вдруг стало так тяжело.
С Тарасом мы познакомились в поезде. Я возвращалась из рабочей поездки, он — от родни. Тогда я трудилась в страховой компании, занималась выплатами в филиале. Он сидел напротив, разговор завязался сам собой. Когда поезд остановился, он попросил номер телефона.
Через полтора года мы поженились.
Эта трёхкомнатная квартира в спальном районе досталась Тарасу раньше — по программе расселения коммуналок.
Его мама, Галина, тогда жила с ним. После свадьбы она переехала в однокомнатную квартиру, полученную в наследство от отца. Всё было оформлено официально, без споров и претензий. По документам — безупречно.
На мой первый день рождения в роли невестки Галина пришла с тортом и аккуратным свёртком.
— Это тебе, Оксаночка. Вещь полезная, пригодится в хозяйстве.
Внутри оказались полотенца. Три штуки: для лица, для рук и банное. Бежевые. С тем самым вензелем.
— Спасибо, — ответила я и улыбнулась.
А что ещё скажешь? На следующий год — тот же набор. И через год — снова.
К пятому дню рождения я осторожно сказала Тарасу:
— Может, ты как-нибудь намекнёшь маме… что я люблю книги? Или, например, шарфы?
Он засмеялся, обнял меня:
— Оксана, ты же знаешь её. Для неё подарок обязан быть практичным. Не принимай близко к сердцу.
Я и не принимала. Честно. Благодарила, ставила в шкаф, разрезала медовик — Галина всегда покупала его в одной и той же кулинарии возле дома. Всё было предсказуемо.
К десятому году я уже даже не раскрывала упаковку — просто убирала наверх, не снимая плёнки.
Мы жили спокойно. Даже хорошо, если сравнивать со многими. Тарас работал инженером на ТЭЦ, я доросла до начальника отдела в своей страховой. Детей у нас не появилось — сначала откладывали, потом не получилось, а со временем научились не бередить эту тему.
Галина прямо ничего не говорила, но всякий раз находила повод упомянуть соседку Ларису, у которой «трое внуков — и какие замечательные».
— Мам, ну хватит, — морщился Тарас.
— А я что? Просто рассказываю, — невинно отвечала она.
Я молчала. Нарезала колбасу, раскладывала салаты, после ужина мыла посуду, пока они вдвоём смотрели новости.
Так было принято. Так проходила моя жизнь.
В тот апрельский день я сняла все комплекты со шкафа и разложила их на кухонном столе.
Получилась внушительная гора одинаковых коробок в целлофане.
Тарас зашёл и замер в дверном проёме.
— Это что ещё?
— Это, — я медленно провела рукой над стопкой, — итоги двадцати лет. Двадцать дней рождения. Двадцать одинаковых наборов от твоей мамы.
Он переводил взгляд с меня на полотенца и обратно.
— Оксана…
— Я не жалуюсь, — спокойно сказала я. — Мне просто нужно, чтобы ты увидел это целиком. Сразу. Все эти одинаковые «полезные» подарки.
Тарас подошёл ближе к столу и протянул руку к верхнему комплекту.
