Оксана уже в третий раз за вечер пересчитывала деньги, разложив купюры веером на кухонном столе. Три тысячи двести гривен. До получки оставалось ещё девять дней. В кухонном шкафу — лишь пачка макарон, в холодильнике — упаковка дешёвых сосисок да половина кочана капусты. Ни куска мяса, ни чего-то по‑настоящему сытного. Всё это — последствия щедрого застолья, которое Олег месяц назад устроил для своих родителей.
Она прикрыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Не помогло. Мысли ходили по кругу: почему каждый раз одно и то же? Почему он упорно не хочет замечать очевидного?
Входная дверь громко захлопнулась — Олег вернулся с работы. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе. Он трудился мастером на производстве. Оксана продавала одежду в торговом центре. Вдвоём они зарабатывали около восьмидесяти пяти тысяч в месяц. Казалось бы, на нормальную жизнь этого достаточно. Казалось бы.
— Ты чего притихла? — Олег заглянул в холодильник, потом в шкаф. — Снова макароны на ужин?
— А что ещё? — тихо ответила она, даже не повернувшись. — Денег почти не осталось.
— В смысле не осталось? Мы же недавно получили зарплату.
Оксана медленно подняла на него взгляд.
— Ты правда забыл? Две недели назад приезжали твои родители. Ты оставил в супермаркете двадцать тысяч гривен. Двадцать, Олег! Красная рыба, креветки, три вида мяса, торты, фрукты… Плюс букет маме за три тысячи и подарок на пять.
— И что? Это мои родители. Я не могу встречать их абы как.
— Мы теперь сами едим абы как, — она резко повернулась к нему. — Третью неделю подряд одни макароны. У меня уже голова кружится от того, что нормально не питаюсь!
Олег недовольно поморщился.
— Перестань сгущать краски. Ничего критичного. Дотянем до зарплаты.
— Дотянем? — голос Оксаны предательски дрогнул. — Я устала «дотягивать»! Каждый их приезд заканчивается одинаково: ты набиваешь холодильник деликатесами на один вечер, а потом мы экономим на всём.
— Ты предлагаешь выставить родителей за пустой стол? Чтобы они решили, что я не состоялся?
— Они прекрасно знают, сколько ты получаешь. К чему эта показуха?
— Это не показуха, — повысил голос Олег. — Это уважение. Ты просто этого не понимаешь.
Она встала, чувствуя, что разговор снова заходит в тупик. Они уже десятки раз возвращались к этой теме. Для Олега было важно продемонстрировать родителям успех и благополучие — пусть даже ценой недельной экономии. Главное — произвести впечатление. А то, что за красивой картинкой скрывается постоянная нехватка денег, будто не имело значения.
Оксана ушла в комнату и опустилась на кровать. Желудок болезненно напоминал о себе. С утра — овсянка на воде, днём — бутерброд с самой дешёвой колбасой, вечером — те же макароны с сосисками. И так день за днём.
Раньше она пыталась объяснять спокойно: можно ведь встречать родителей проще. Сварить борщ, пожарить котлеты, нарезать салат — по‑домашнему, без излишеств. Но Олег был непреклонен: родители должны видеть, что их сын живёт достойно.
Достойно… Оксана горько усмехнулась. Разве достойно — питаться макаронами три недели из четырёх?
Так прошло полгода. Затем ещё один визит. И ещё. Она уже сбилась со счёта. Всё повторялось по шаблону: новость о приезде, её просьбы не тратить всё до копейки, его обещания быть разумнее. А потом — машина, доверху набитая пакетами: дорогая рыба, элитные сыры, отборное мясо, экзотические фрукты.
— Это же родители! На них нельзя экономить! — оправдывался он.
Получается, экономить можно только на своей семье. На собственной жене.
Особенно ярко в памяти отпечатался последний приезд свекрови. Тетяна Валентиновна приехала вечером в пятницу. Олег заранее съездил в магазин и оставил там восемнадцать тысяч гривен. Стол выглядел впечатляюще: три мясных блюда, рыба горячего и холодного копчения, разнообразные салаты, закуски, десерты.
Оксана провела на кухне весь день — нарезала, варила, жарила, запекала. К ужину она едва держалась на ногах.
Тетяна Валентиновна уселась во главе стола и начала оценивать.
— Салат пересолён. Рыба суховатая. Мясо следовало бы подержать в маринаде подольше.
Оксана молчала, сжав губы. Олег лишь улыбался.
— Мам, ну Оксана старалась. В следующий раз всё будет лучше.
— Надеюсь, — свекровь отломила кусочек торта. — А то перед родственниками неловко будет.
Неловко… Оксана так стиснула салфетку, что та едва не порвалась. Перед родственниками — неловко. А то, что ей приходится месяцами считать каждую гривну на еду, никого не волнует.
Именно после того вечера мысль о разводе перестала быть вспышкой раздражения. Она села и хладнокровно прикинула: что она потеряет? Съёмная квартира, общего имущества нет. Детей, к счастью, тоже. Теоретически она свободна уйти в любой момент.
Но куда? К родителям — в другой город, где и так непростые отношения? К подруге — стеснительно и неудобно?
Она отложила решение. Сначала нужно попробовать ещё раз поговорить. Спокойно, без криков.
Через неделю Оксана начала разговор.
— Олег, нам необходимо серьёзно обсудить наши деньги.
— А что с ними не так? Всё же в порядке.
— Не в порядке. Мы живём от аванса до зарплаты. Ничего не откладываем. После каждого приезда твоих родителей я по две недели считаю каждую копейку.
