— Ты преувеличиваешь.
— Ничего я не преувеличиваю! — Оксана резко обернулась. — Ты вообще в холодильник заглядывал? Что там? Макароны да сосиски. И так уже третья неделя!
— И что в этом плохого? Обычная еда.
— Олег, — голос её предательски дрогнул, — я больше так не выдержу. Понимаешь? Не выдержу. Давай хотя бы договоримся: когда приезжают твои родители, мы укладываемся в пять тысяч на продукты. Приготовим что-то простое, по-домашнему.
— Пять тысяч? — он усмехнулся. — Ты всерьёз думаешь, что на эти деньги можно накрыть стол? Курицу с картошкой поставить?
— Можно собрать нормальный ужин! Мясо, салаты, фрукты — без излишеств, но достойно.
— Нет, — отрезал Олег. — Мои родители должны видеть, что у меня всё хорошо. Что я обеспечен.
— Но это не так! — Оксана сорвалась. — Мы каждый месяц уходим в минус! Берём в долг!
— Это временные трудности.
— Какие временные? Это длится уже два года!
Он резко поднялся и вышел из комнаты, словно поставив точку. Разговор был закончен.
Оксана осталась сидеть, уставившись в стену. Глаза защипало. Всё бесполезно. Он будто глухой — слышит только себя.
Март прошёл однообразно: работа, дом, плита, стирка. Денег катастрофически не хватало. Оксана перестала покупать себе даже самое необходимое — ни новой туши, ни колготок, ни шарфа. Ходила в старом пальто, купленном три года назад. Олег этого словно не замечал.
В начале апреля он сообщил новость почти торжественно:
— У мамы двадцать третьего день рождения. Шестьдесят лет. Она приедет к нам праздновать.
У Оксаны внутри всё сжалось.
— Может, она отметит у себя? С подругами?
— Нет. Хочет с нами. Я уже сказал, что ждём.
— Но у нас пусто в кошельке.
— До зарплаты неделя. Деньги будут.
— И ты снова всё спустишь?
— Не всё. Но стол должен быть достойным. Это же юбилей.
Она промолчала. Спорить бессмысленно — решение принято без неё.
Дни тянулись в тревоге. Оксана заранее видела, чем всё закончится: вся зарплата уйдёт на деликатесы, возможно, придётся занимать. Она будет стоять у плиты до глубокой ночи. Свекровь раскритикует каждое блюдо. Потом уедет. А они останутся считать последние гривны до следующей выплаты.
Замкнутый круг.
Ночами Оксана ворочалась без сна и думала: сколько ещё можно так жить? Год? Пять? Всю жизнь?
Ответ пришёл неожиданно спокойно. Хватит. На этот раз всё будет по-другому.
За неделю до юбилея Тетяны Валентиновны Олег вернулся домой воодушевлённый.
— Я составил список, — объявил он, размахивая телефоном. — Берём красную рыбу — сёмгу и форель, килограмма по два. Креветки обязательно. Мясо — свинину и говядину… может, ещё баранину. Сыры разные, хорошие. Из фруктов — виноград, ананас, манго. Торт закажем в кондитерской. Салаты — оливье, цезарь. На горячее можно утку запечь, мама любит. И вино приличное, не дешёвку.
Оксана помешивала макароны и молча слушала. Он не замечал её тишины.
— Квартиру надо вылизать, — продолжал он. — Может, шторы новые купить? И скатерть праздничную. Ну что скажешь?
— Нормально, — тихо ответила она, выключая плиту.
— Отлично! Завтра получу зарплату и сразу поеду закупаться.
— Хорошо.
Он подошёл ближе, положил ладони ей на плечи и внимательно посмотрел в глаза.
— Когда мама приедет, стол должен ломиться от еды. Поняла?
— Поняла.
— Молодец. Да, устанешь, но это ведь не каждый день.
— Конечно, — Оксана отвернулась к раковине.
Олег удовлетворённо кивнул и ушёл в комнату смотреть телевизор.
Она стояла у окна, глядя на серый двор. Внутри было непривычно спокойно, словно решение уже окончательно принято и сомнений больше нет.
Утром он ушёл на работу в отличном настроении, насвистывая в прихожей.
— Вечером привезу продукты. Завтра с утра начнёшь готовить, чтобы к вечеру всё было готово, ладно?
— Ладно.
Хлопнула дверь. Шаги стихли.
Оксана допила чай, аккуратно поставила чашку в мойку и прошла в спальню. Из шкафа достала большую дорожную сумку.
Она действовала спокойно и чётко. Несколько комплектов одежды, бельё, косметичка, документы, накопленные деньги. Телефон, зарядное устройство. Украшения, доставшиеся от бабушки.
Через час сумка была собрана. Оксана надела куртку, обвела взглядом квартиру. Два года они снимали эту небольшую двушку на окраине за двадцать тысяч в месяц. Ничего особенного — обычные стены, чужая мебель, чужая жизнь.
Она заперла дверь и опустила ключи в почтовый ящик. Спустилась по лестнице и вышла на улицу.
Свобода — вот что она почувствовала.
Мария жила на другом конце города, в панельной девятиэтажке. Работала бухгалтером, жила одна. Они дружили со школы, хотя в последние годы виделись редко.
Оксана набрала её номер.
— Мария, привет. Ты дома?
— Дома, я на больничном. Что случилось?
Оксана сделала глубокий вдох.
— Можно к тебе приехать? Мне нужно где-то переночевать. Возможно, несколько дней пожить.
