— Конечно, приезжай, — без колебаний ответила Мария.
Оксана добралась к ней примерно через полчаса. Дверь открылась почти сразу: Мария стояла на пороге в мягком халате, держа в ладонях кружку с горячим чаем.
— Проходи быстрее. Что произошло?
Оксана молча вошла, сняла куртку, поставила сумку у стены.
— Я ушла от Олега.
Мария так и застыла, не донеся чашку до губ.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Тогда рассказывай всё.
Они устроились на кухне. Оксана говорила долго и сбивчиво: о бесконечных визитах родителей мужа, о деньгах, которые уходили на показные застолья, о дешёвых макаронах, которыми она потом питалась неделями, о предстоящем дне рождения свекрови и требованиях «чтобы стол ломился». Мария слушала, не перебивая, лишь изредка качая головой.
— Боже мой… — тихо произнесла она, когда подруга замолчала. — Я знала, что у вас непросто, но чтобы настолько… Он правда не понимает?
— Не хочет понимать. Для него главное — произвести впечатление на родителей. Чтобы они видели: сын успешный, живёт хорошо. А то, что жена считает копейки и экономит на еде, — это, видимо, мелочи.
— И что собираешься делать?
— Пока ничего. Хочу выдохнуть. Немного пожить без этого давления. А дальше видно будет.
— Живи сколько потребуется. Мне совсем не в тягость.
— Спасибо, Мария.
Оксана достала телефон и перевела его в беззвучный режим. Она не сомневалась: совсем скоро Олег начнёт названивать.
День прошёл тихо. Они вместе приготовили обед, Оксана помогла с уборкой, потом включили какой‑то старый фильм. Она старалась не думать о будущем, словно позволила себе короткую передышку.
К вечеру телефон всё же ожил. На экране — двадцать три пропущенных вызова и десяток сообщений от Олега.
«Ты где?»
«Оксана, ответь!»
«Что случилось?»
«Почему не берёшь трубку?»
«Я переживаю!»
«Где ты?!»
«Это уже не смешно!»
«Завтра мама приезжает! Нужно готовиться!»
«Перезвони немедленно!»
Читая сообщения, Оксана испытала странное чувство удовлетворения. Пусть хоть раз почувствует тревогу. Пусть поймёт, каково это — когда тебя игнорируют и не слышат.
В девять вечера телефон снова зазвонил. Она смотрела на экран, где высветилось имя мужа. Долгие гудки. Она сбросила. Через минуту — повторный вызов.
— Может, всё-таки ответишь? — тихо сказала Мария, сидя рядом. — Он, похоже, уже на грани.
— Пусть немного побудет в этом состоянии, — сухо ответила Оксана, но спустя полчаса всё же приняла звонок.
— Алло.
— Оксана! Где ты? Я весь город объездил! Я думал, с тобой что-то случилось!
— Со мной всё в порядке. Я у подруги.
— У какой ещё подруги? Почему ты ничего не сказала?
— Потому что не сочла нужным.
— Ты вообще понимаешь, что творишь? Я места себе не нахожу, а ты…
— Олег, я ушла, — спокойно перебила она. — Совсем ушла. Ты это слышишь?
В трубке повисла тяжёлая тишина.
— В каком смысле — ушла?
— В прямом. Собрала вещи и ушла.
— Ты издеваешься? Завтра мама приезжает! У неё день рождения! Нужно готовиться!
— Готовься.
— Оксана!
Внутри у неё поднялась волна злости, которую она сдерживала два года.
— Ты правда думал, что я буду терпеть это бесконечно?
— Что именно терпеть?
— Твою показуху! Я устала жить впроголодь ради того, чтобы твоя мать увидела полный стол!
— Не преувеличивай. Это всего пару раз в месяц.
— Пару раз? Ты спускаешь весь бюджет на одно застолье, после которого я три недели ем одни макароны! У меня желудок болит от них!
— Ты сгущаешь краски.
— Нет! — голос её сорвался. — Мне надоело твоё равнодушие! Тебе безразлично, что я недоедаю. Главное — чтобы мама была довольна и видела, какой у неё успешный сын!
— Оксана, давай без истерик…
— Не смей говорить мне «успокойся»! Два года я пытаюсь до тебя достучаться! Два года объясняю, что так нельзя! А ты будто глухой!
— Вернись домой. Всё обсудим спокойно.
— Я не вернусь.
— Что значит — не вернёшься?
— То и значит. Не сейчас. А может, и никогда.
Он тяжело дышал в трубку.
— Нельзя просто так взять и уйти.
— Оказывается, можно.
— А как же мама? Завтра её праздник!
— Поздравь её сам. Накрой стол сам. Закажи еду из ресторана, если хочешь. Потрать все деньги. А потом попробуй пожить на макаронах.
— Оксана…
— Я вернусь только тогда, когда ты поймёшь: нельзя строить жизнь ради чужого одобрения. Семья важнее твоих амбиций. И я не домработница по приказу.
— Я никогда так к тебе не относился…
— Относился. Вчера ты сказал: «Чтобы стол ломился, поняла?» Это был приказ, а не просьба.
— Я не это имел в виду…
— Именно это. Для тебя я — функция: готовить, убирать, обслуживать гостей. А мои чувства тебя не волнуют.
— Это неправда!
— Правда. И я больше не хочу быть функцией. Я хочу быть человеком.
Снова тишина. Его дыхание было тяжёлым, неровным.
— Что мне теперь делать? — наконец спросил он. — Я не могу встретить маму с пустым столом.
— Решай сам. Это твоя ответственность.
— Оксана…
— На этом всё.
Она отключила вызов. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри неожиданно было спокойно.
— Ты всё правильно сказала, — Мария обняла её.
— Наверное, — тихо ответила Оксана.
Ночью она долго не могла уснуть. Лежала на диване в гостиной и смотрела в темноту. Мысли не давали покоя: а вдруг стоило остаться? Попробовать ещё раз объяснить? Дать шанс?
Нет. Сколько раз она уже пыталась говорить? Олег слушал, кивал — и всё повторялось. Он просто не хотел слышать. И от этой мысли становилось одновременно больно и ясно.
