— А где коробки с моими зимними вещами и тканями, которые стояли вон там, в углу?
Голос Оксаны предательски дрогнул, когда она остановилась на пороге собственной гостиной. Пакет из супермаркета тяжело тянул руку вниз, но она будто не чувствовала его веса. В нос ударил резкий запах нафталина, залежалой пыли и какой‑то сырости — запах, совершенно не вписывающийся в их новую квартиру, где ещё недавно витал аромат свежей краски и недавно уложенного ламината.
В центре светлой комнаты, прямо на полу цвета выбеленного дуба, возвышалось нечто чужеродное. Огромный диван, словно перенесённый из семидесятых годов прошлого века, занял почти половину пространства. Когда‑то, вероятно, бордовая обивка теперь выцвела до мутно‑коричневого оттенка, а на подлокотниках зияли протёртые пятна. Лакированные деревянные боковины покрывала паутина царапин, один угол заметно просел, отчего вся конструкция выглядела перекошенной и жалкой.
На этом монстре, удобно устроившись и откинувшись на жёсткую спинку, сидела Тетяна Петровна. Она спокойно помешивала сахар в фарфоровой чашке — явно из нового сервиза, к которому никто, кроме хозяйки, не должен был прикасаться.
— Ой, наконец-то ты, — протянула она, сделав глоток. — А я тут вас поджидаю. Олег ещё не вернулся?
— Я задала вопрос, — Оксана медленно поставила пакет на пуфик в прихожей. Внутри поднималась тяжёлая, глухая злость. — Где мои вещи? Здесь стояли три картонные коробки, плотно заклеенные скотчем.
— Да избавилась я от них, — отмахнулась свекровь так непринуждённо, будто речь шла о пустой упаковке. — Захламляли комнату. Я вам, между прочим, подарок сделала. Посмотри, какую вещь достала! Настоящее дерево, не то что ваши нынешние прессованные опилки. У моей соседки Марии Ивановны внуки ремонт начали, хотели его выбросить. Хорошо, я вовремя вмешалась. За грузчиков, кстати, из своего кармана заплатила — две тысячи гривен отдала, чтобы у вас в новой квартире стояла приличная мебель.
У Оксаны закружилась голова. В ушах зашумело, словно от резкого перепада давления. Она подошла ближе, всё ещё надеясь, что ослышалась.
— Вы… выбросили? Куда именно?
— Куда и положено — на мусорку, — Тетяна Петровна поставила чашку на подоконник и неодобрительно поджала губы. — Я внутрь заглянула: тряпки какие-то, мотки ниток, старое пальто. Зачем вам в отремонтированной квартире этот склад барахла? Вы только обои поклеили, полы новые настелили. Придут гости — и что, усадите их на коробки? А теперь есть диван: раскладывается, спать можно.
У Оксаны всё оборвалось внутри. В тех коробках не было мусора. Там лежала её тёплая одежда: дорогая пуховая куртка, купленная на прошлогодней распродаже за немалые деньги, замшевые сапоги, несколько кашемировых свитеров. А в самой большой коробке находилось то, без чего она не могла работать. Оксана занималась пошивом штор и покрывал премиум-класса на заказ. Там хранились образцы итальянских тканей, качественная фурнитура и профессиональные портновские ножницы — инструмент, стоивший почти как половина этого дивана в его лучшие времена.
— Тетяна Петровна, — голос сорвался, стал хриплым. Она заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы не закричать. — Вы понимаете, что натворили? В тех коробках было имущества почти на двести тысяч гривен. Это мои рабочие материалы! И скажите, как вы вообще попали в квартиру?
Свекровь даже не смутилась. Она поправила на плечах вязаную шаль и с достоинством приподняла подбородок.
— Олег дал мне запасные ключи. Сказал: мама, заглядывай, контролируй, как мастера плинтусы доделывают. Я пришла — а здесь пусто, уюта никакого, только эти пыльные ящики по углам. Разве хозяйка так делает? Копит хлам. Я хотела как лучше. Вы, молодые, совсем не умеете распоряжаться деньгами: тратите на ерунду, а о настоящем доме не думаете.
В этот момент щёлкнул замок входной двери. В прихожую вошёл Олег, стряхивая с куртки мелкие капли осеннего дождя. Он улыбался, но, уловив напряжённую тишину, насторожился.
— О, мама, привет. Ты как здесь? — Он сделал несколько шагов в комнату и остановился, уставившись на массивный диван, занявший почти всё свободное место. — Это что ещё такое?
Оксана резко повернулась к мужу. Её глаза пылали.
— Твоя мама решила нас порадовать, — отчётливо произнесла она. — Привезла сюда диван от соседки Марии Ивановны, который собирались выбросить. А чтобы освободить пространство, вынесла на мусорку мои коробки — с зимней одеждой и тканями для работы. И попасть сюда она смогла благодаря ключам, которые ты ей дал, даже не обсудив это со мной.
Улыбка исчезла с лица Олега. Он переводил растерянный взгляд с побледневшей жены на невозмутимую мать, явно не понимая, как реагировать на происходящее. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, и было очевидно, что дальше разговор станет ещё серьёзнее.
