Олег ещё раз перевёл взгляд с мокрых, испорченных вещей жены на мать и тяжело выдохнул.
— Мам, ты правда перешла границу. Это была её рабочая одежда. И стоит она немало.
— А я откуда должна была знать, что она «немало» стоит? — вспыхнула Тетяна, мгновенно повышая голос. — В каких‑то коробках лежало — ну и что? Я для вас старалась! Спину надорвала, людей искала, договаривалась! И ни капли благодарности!
Оксана не стала вступать в перепалку. Она молча развернулась и ушла в спальню. Через минуту в её руках уже был телефон. Она быстро открыла браузер, нашла нужную услугу и нажала на кнопку вызова.
Ответили почти сразу.
— Добрый вечер. Это служба по вывозу старой мебели? — отчётливо произнесла Оксана, намеренно не понижая голоса, чтобы каждое слово было слышно в коридоре. — Мне нужно срочно убрать один предмет. Старый диван, советского образца. Есть грузовой лифт. Сможете приехать в течение часа? Прекрасно. Оплачу двойной тариф за срочность. Записывайте адрес.
В квартире воцарилась тишина — густая, как перед грозой. Спустя секунду дверь распахнулась, и на пороге спальни возникла Тетяна, покрасневшая от ярости.
— Ты что творишь?! Какой ещё вывоз? Это мой диван! Я за доставку деньги платила!
— Этот диван стоит в моей квартире, — спокойно ответила Оксана, убирая телефон в карман домашних брюк. — И через сорок минут его здесь не будет. Если он вам так дорог, поедете вместе с грузчиками и заберёте к себе.
Свекровь метнула взгляд к сыну.
— Олежек! Ты слышал? Она меня из дома выставляет! Моё добро выкидывает! Скажи ей хоть слово! Кто в этом доме хозяин?
Олег неловко переступил с ноги на ногу. Ему явно хотелось раствориться в воздухе. Он поднял руки, будто пытаясь разрядить обстановку.
— Оксан, может, не стоит так резко? Пусть пока постоит. На выходных я сам что‑нибудь придумаю… Мама расстроится.
Оксана подошла к нему почти вплотную. В её взгляде не было ни истерики, ни слёз — только холодная решимость.
— Олег, завтра утром я пересчитаю ущерб. Стоимость зимних вещей, тканей, фурнитуры, инструментов. Всё до копейки. И ты возместишь мне эту сумму из своих личных накоплений в течение недели. Если этого не произойдёт, я обращусь в полицию с заявлением о порче имущества и краже. И мне будет всё равно, кто это сделал — твоя мать или кто‑то другой. А диван уедет сегодня. И если ты сейчас попытаешься его защищать, можешь собирать свои вещи и отправляться вместе с ним. Я ясно выражаюсь?
Олег сглотнул. Он слишком хорошо знал этот тон. Оксана никогда не бросалась словами впустую. Если она сказала — значит, доведёт до конца. А перспектива вернуться под материнское крыло его совсем не вдохновляла.
— Я понял, — тихо произнёс он, опуская глаза.
— Предатель! — взвизгнула Тетяна, хватаясь за грудь. — Под каблуком ходишь! Я тебя вырастила, ночами не спала, а ты из‑за этой… этой…
Слова застряли у неё в горле. От бессильной злости она плюнула прямо на новый коврик у двери и, демонстративно развернувшись, прошла в гостиную. Там она уселась на скрипучий диван, скрестив руки на груди.
— Никуда не уйду! И диван не отдам! Пусть попробуют тронуть!
Ожидание тянулось мучительно долго. Олег заперся на кухне и бездумно смотрел в чашку с давно остывшим чаем. Оксана складывала испорченные вещи в большой мусорный пакет, стараясь не думать о потерянных деньгах и часах работы. В гостиной Тетяна сидела неподвижно, словно капитан, решивший утонуть вместе с кораблём.
Резкий звонок разорвал напряжённую тишину.
Оксана пошла открывать. На пороге стояли двое крепких мужчин в рабочих комбинезонах; от них пахло табаком и сырой улицей.
— Добрый вечер. Вы заказывали вывоз мебели? — низким голосом спросил один из них, аккуратно вытирая ботинки о коврик.
— Да, проходите, пожалуйста, — Оксана жестом указала в сторону гостиной. — Вот этот диван. Его нужно забрать прямо сейчас.
Мужчины вошли в комнату и замерли. На диване, крепко вцепившись пальцами в продавленные подлокотники, сидела пожилая женщина и прожигала их яростным взглядом.
— Даже не думайте! — закричала Тетяна. — Я полицию вызову! Это грабёж!
Старший из грузчиков недоумённо переглянулся с напарником и повернулся к Оксане.
— Хозяйка, у вас тут семейные споры? Мы в такое не вмешиваемся. Нам неприятности ни к чему.
Оксана спокойно достала кошелёк, вынула три купюры по тысяче гривен и протянула их мужчине.
— Никаких проблем не будет. Квартира оформлена на меня, документы могу показать. Эта женщина здесь не прописана и прав собственности не имеет. Она без моего согласия притащила этот хлам. Заберите его. А если она откажется подняться — вынесите вместе с диваном.
В комнате повисла тяжёлая пауза, и воздух словно стал гуще перед тем, как кто‑то из мужчин решится сделать первый шаг.
