На тяжелых кованых воротах загородного комплекса болтался прямоугольник из плотного винила. Порывы ветра дергали его, заставляя хлопать по металлу. Олег Валерьевич неподвижно смотрел на снимок, прикреплённый к баннеру. Его портрет был перечёркнут широкой алой линией, проведённой с явной злостью. Рядом — точно так же изуродованное изображение его супруги, Оксаны.
— Мужчина, вы что, не понимаете по-хорошему? — бросил охранник в поношенном чёрном пиджаке и, не стесняясь, сплюнул на влажный асфальт. — Закрытое событие. Родне со стороны невесты вход запрещён. Так распорядилась организатор.
Олег медленно пригладил ворот куртки. В воздухе стоял запах свежести — только что отгремел ливень, и пахло мокрой хвоей и озоном. Он не повышал голоса и не пытался давить авторитетом.
— Сегодня моя дочь выходит замуж, — спокойно произнёс он, глядя охраннику между глаз. — И вы сейчас стоите на территории, которая принадлежит мне.
— Хоть президент, — фыркнул второй крепкий парень, заслоняя проход широкой спиной. — Нам заплатили, чтобы мы фильтровали гостей. Разворачивайтесь и уходите, пока наряд не вызвали.
Оксана Ильинична сжала в пальцах тонкий шёлковый платок так, что ткань смялась.
— Олег… Соломия ведь там одна. Как Лариса вообще додумалась до такого?
История закрутилась больше года назад. Их дочь, хозяйка небольшой дизайн-студии, познакомила родителей с Тарасом. Спокойный, грамотный молодой человек, ведущий инженер, вечно с ноутбуком под мышкой и слегка скованный в общении. Свадебную церемонию наметили на осень. Олег без колебаний предложил провести праздник в собственном эко-комплексе: просторная территория, сосновый бор, деревянные коттеджи и ресторан с панорамными окнами у озера.
Тревожные звоночки появились во время знакомства с матерью жениха.
Лариса Аркадьевна вошла в их дом так, будто оказала честь одним своим визитом. Она демонстративно оглядывала крепкую, но неброскую мебель из массива, кривила губы и решительно отказалась от угощений, которые приготовила Оксана.
— Мы с супругой всю жизнь работали на земле, — добродушно сказал тогда Олег, разливая чай по чашкам. — Начали когда-то с одной теплицы на дачном участке. Возили зелень на рынок. Потом появилась вторая, затем зарегистрировали фермерское хозяйство.
Лариса Аркадьевна с явным раздражением отодвинула чашку, так что ложечка громко звякнула о фарфор.
— Значит, торговали на рынке? — протянула она, поправляя тяжёлые серьги. — Что ж, каждому своё. Мой покойный отец, между прочим, возглавлял научно-исследовательский институт. У нас интеллигентная семья не в первом поколении. Я привыкла к совершенно иному кругу общения.
Олег лишь усмехнулся. Он не стал посвящать высокомерную гостью в подробности: та самая «одна теплица» за четверть века превратилась в крупный агрохолдинг, а загородный клуб был лишь небольшим элементом его бизнеса. Компания работала как закрытое акционерное общество, фамилия владельца в открытых источниках почти не фигурировала. Лариса Аркадьевна искренне считала, что площадку для свадьбы им предоставили по какому-то обмену услугами, а основные расходы несёт её сын.
За три дня до торжества она явилась в комплекс без предупреждения. Нашла администратора и в категоричной форме заявила, что вопросы допуска гостей на входе берёт под личный контроль.
— Среди приглашённых будут серьёзные люди: профессора, чиновники. Мне не нужно, чтобы провинциальные родственники невесты мешались и портили впечатление, — холодно пояснила она.
Администратор не стал возражать. Он и представить не мог, что женщина вручила нанятым охранникам распечатанные из социальных сетей фотографии Олега и Оксаны с чётким указанием не пропускать их внутрь.
И теперь родители стояли под накрапывающим дождём перед собственными воротами. Сквозь огромные стеклянные стены ресторана пробивался яркий свет, доносились приглушённые голоса и музыка, и от этого зрелища становилось особенно горько.
