Басы глухо отдавались в стеклянных стенах, тёплое сияние заливало зал, будто внутри всё было идеально и безмятежно.
Олег медленно вынул телефон из кармана.
— Назар, — произнёс он ровным, почти ледяным тоном. — Я у центрального входа. Нас не впускают. Запускай процедуру полной отмены. Немедленно.
Он отключился, не дожидаясь ответа, и тут же набрал другой номер.
— Богдан. Помнишь досье на Ларису Аркадьевну? То самое, что подготовили частные детективы. Выведи материалы на главный экран в зале.
Оксана нерешительно коснулась его руки.
— Олег… может, не стоит при всех? Соломия будет убита…
Он даже не посмотрел на неё.
— Наша дочь не станет частью семьи, где её родителей унижают и вытирают о них ноги, — отчеканил он.
Тем временем внутри царила атмосфера праздника. Официанты ловко лавировали между столами с подносами, на которых поблёскивали охлаждённые бокалы с игристым. Тарас стоял под украшенной цветами аркой и уже в который раз бросал взгляд на часы. Соломия теребила край кружевного рукава, беспокойно всматриваясь в лица гостей — она всё ещё надеялась увидеть среди них родителей.
Лариса Аркадьевна, окружённая подругами, громко смеялась, вращая в пальцах бокал с красным вином.
— Разумеется, я настаивала на ресторане в центре Киева, — с притворной небрежностью рассказывала она. — Но молодёжь вдруг захотела этой… деревянной романтики. Пришлось уступить их прихоти.
Внезапно музыка захлебнулась и оборвалась. Основное освещение погасло, оставив зал в тревожном полумраке. Гости начали переглядываться.
На огромном экране за спинами молодых вместо слайдов с романтическими фотографиями вспыхнуло изображение с камер наблюдения: кованые ворота и двое охранников.
Через секунду зазвучала запись.
— Этих не впускать! — отчётливо раздался голос Ларисы Аркадьевны. На видео она раздражённо указывала идеально ухоженным пальцем на распечатанные фотографии Олега и Оксаны. — Они мне весь статус праздника испортят. Разворачивайте их сразу.
По залу прокатился шум. Соломия побледнела и прикрыла рот ладонью. Тарас рванулся к диджею.
— Это что за цирк? Немедленно выключите! — выкрикнул он.
Но вместо музыки из динамиков под потолком зазвучал спокойный, уверенный голос Олега.
— Добрый вечер. Меня зовут Олег Валерьевич. Я владелец этого комплекса и отец невесты. Поздравить дочь лично я не могу — мать жениха распорядилась не пускать нас на территорию.
Бокал выскользнул из рук Ларисы Аркадьевны. Стекло разлетелось по паркету, в воздухе повис кислый запах вина.
— Это подделка! Монтаж! — закричала она, судорожно хватаясь за горло. — Отключите экран!
Картинка сменилась. На экране появилось отсканированное, пожелтевшее от времени свидетельство о рождении.
— Вы так любили подчёркивать благородство своей семьи, Лариса Аркадьевна, — продолжил голос Олега. — Однако архив говорит иное. В девичестве вы носили фамилию Хрюкина. Родились в селе Нижние Котлы.
Следом возникла старая чёрно-белая фотография покосившегося деревянного дома. Перекошенный забор, во дворе — проржавевший остов трактора.
— Ваш отец не возглавлял институт, как вы рассказывали. Он работал скотником и нередко прикладывался к бутылке. А в девятнадцать лет вы покинули родные места после того, как вас уличили в краже выручки из сельского магазина. Протокол прилагается.
В зале воцарилась мёртвая тишина. Было слышно даже мерное гудение холодильника за барной стойкой. Женщины, которые ещё минуту назад обнимали Ларису, осторожно отступили, словно опасаясь запачкаться.
— Вы называли нас торгашами и прислугой, — голос Олега стал жёстким, словно стальной хлыст. — А мы всю жизнь честно работали своими руками и никогда этого не стыдились…
