— …А вы выстроили всё на лжи и притворстве.
Соломия, запутавшись в тяжёлом шлейфе платья, почти побежала к выходу. Каблуки скользили по плитке, ткань цеплялась за ножки столов. Тарас рванул следом, едва не опрокинув несколько стульев.
На улице она с размаху прижалась к груди отца и разрыдалась, судорожно хватая воздух.
— Папа… клянусь тебе, я ничего не знала. Ни о чём.
Тарас остановился неподалёку. Грудь его ходила ходуном, взгляд был прикован к разорванному баннеру на воротах, который трепал ветер.
— Олег Валерьевич… Оксана Ильинична… — он с трудом проглотил ком в горле. — Простите меня.
Олег бережно отвёл дочь в сторону и внимательно посмотрел на зятя.
— Ты слышал, что она позволяла себе за нашим столом. Видел её усмешки и брезгливые взгляды. И молчал. Твоё молчание и стало разрешением на всё это.
Из дверей стремительно вышла Лариса Аркадьевна. Её безупречная причёска растрепалась, тушь размазалась.
— Тарас! — выкрикнула она, вцепившись в рукав сына. — Уходим сейчас же! Это была подлая подстава! Эти провинциалы решили нас унизить!
Он медленно повернулся к матери. В его глазах не осталось привычной покорности — лишь усталость и холодное отчуждение.
— Отпусти, — тихо, но жёстко произнёс он, высвобождая руку. — Ты только что разрушила мою жизнь.
В этот момент на крыльцо вышел юрист агрохолдинга с тёмной кожаной папкой под мышкой.
— Лариса Аркадьевна, — сухо обратился он, поправляя оправу очков. — Неделю назад вы настояли, чтобы вас включили в договор как соорганизатора банкета, с правом распоряжаться охраной. Подпись ваша?
Женщина нервно заозиралась.
— Подписала. И что?
— Согласно пункту о срыве мероприятия по вине соорганизатора, вы обязаны возместить все понесённые расходы и выплатить штраф. Праздник прекращён из‑за ваших действий. Общая сумма — восемь миллионов гривен. В ближайшие дни получите досудебную претензию.
Лариса медленно опустилась прямо на влажный асфальт, не заботясь о дорогом брендовом платье, которое тут же потемнело от воды.
Олег коротко кивнул начальнику службы безопасности.
— Проводите гостей к автомобилям. Торжество окончено.
Тарас осторожно сделал шаг к Соломии.
— Соломия… прошу, дай мне возможность всё исправить. Я докажу тебе.
Она молча сняла с пальца помолвочное кольцо. Металл глухо звякнул, упав в мокрый гравий у его ботинок.
— Проблема не в поступке твоей матери, — тихо сказала она. — А в том, что ты позволял ей так себя вести.
На следующий день Тарас собрал чемодан и съехал из квартиры, купленной во многом на деньги Ларисы. Он снял старую однокомнатную в спальном районе: из обстановки — продавленный диван, стол и шкаф без дверцы. Мать звонила без конца, жаловалась на давление, рыдала, упрекала.
— Мам, мы больше не общаемся, — произнёс он однажды и занёс её номер в чёрный список.
Спустя две недели Тарас появился в центральном офисе агрохолдинга Олега. Не задерживаясь у секретаря, он постучал и вошёл в кабинет.
— Мне нужна работа, — сказал он, положив ладони на спинку стула. — Любая. Я хочу научиться отвечать за свою семью.
Олег оторвался от документов и поднял на него внимательный взгляд.
— Любая? В области строятся новые теплицы. Требуется разнорабочий: таскать мешки с грунтом, чистить дренаж, убирать строительный мусор. Смена — двенадцать часов. Выдержишь год — тогда поговорим дальше.
Тарас без колебаний кивнул.
Уже на следующее утро он переоделся в жёсткий синий комбинезон.
