Владимир Романович стоял перед покорёженным капотом старинного кабриолета и не произносил ни слова. Машину он по крупицам восстанавливал почти три года, вкладывая в неё время, деньги и душу. Теперь же перед ним возвышалась груда смятого железа с разбитой оптикой и треснувшей решёткой радиатора. Чуть поодаль неловко топтался начальник службы безопасности Олег, делая вид, что внимательно изучает трещину в асфальте, лишь бы не встречаться взглядом с хозяином.
Тарас расположился в кабинете отца с вызывающей непринуждённостью: развалился на диване, закинув ногу на ногу. Дорогая рубашка на плече была разорвана, на скуле темнел свежий синяк, однако в выражении лица читалась привычная самоуверенность.
— Пап, ну сколько можно устраивать драму? — лениво протянул он, стряхивая с брюк воображаемую соринку. — Ну не вписался в поворот. С кем не бывает? Это всего лишь автомобиль. Закажем запчасти из Европы, восстановим. С владельцем забора я уже поговорил, извинился.
— Извинился? — Владимир медленно повернулся к сыну. Голос его звучал тихо, но от этой тишины становилось тревожно. Оксана, стоявшая у двери, невольно сжала в пальцах шёлковый платок. — Ты устроил аварию, в которой по счастливой случайности никто не погиб. Мне вчера звонил руководитель городской службы. Он предупредил: больше прикрывать твои выходки не станет. Ни при каких обстоятельствах.
— Володя, ну мальчик просто перебрал, — с мольбой произнесла Оксана. — После защиты диплома расслабился, переволновался…
— Какого диплома? Того самого, за который я заплатил, чтобы его не выгнали с третьего курса инженерного? — Владимир тяжело опёрся ладонями о массивный стол. — Тебе двадцать семь, Тарас. Ты ни разу не обеспечил себя даже на элементарные вещи. Зато стабильно каждый месяц я вытаскиваю тебя из очередной истории.
Тарас закатил глаза, потянулся к графину и налил себе воды.
— Опять лекция о труде и ответственности? Если жалко денег — сократи лимит на картах. Переживу как-нибудь.
Отец долго смотрел на него, не моргая. В этот момент ему стало ясно: если не вмешаться сейчас, дальше будет только хуже.
— С сегодняшнего дня все твои карты заблокированы. Ключи от квартиры вернёшь. И машины у тебя больше нет.
— Ну конечно, — усмехнулся Тарас. — К вечеру остынешь, а завтра мама всё равно переведёт мне на расходы.
— Мама ничего не переведёт, — отчеканил Владимир. — Час назад я закрыл ей доступ к счетам. Ты женишься, Тарас. Сегодня. И переедешь жить к супруге.
Улыбка сползла с лица молодого человека. Он перевёл взгляд на Оксану, но та лишь прикрыла рот ладонью, не находя слов.
На следующее утро, в шесть часов, офис компании Владимира Романовича пустовал. В тишине второго этажа равномерно гудел пылесос. Мария аккуратно проходилась по ковролину в переговорной, тщательно выводя следы вчерашнего дня. В компании она работала четвёртый месяц. Скромная, незаметная, всегда соглашалась на дополнительные смены и никогда не жаловалась.
Владимир наблюдал за ней через стеклянную перегородку. Он хорошо помнил её личное дело: родители умерли рано, на попечении остался младший брат с тяжёлым заболеванием. Ему требовались постоянная реабилитация, дорогостоящие тренажёры и круглосуточный уход. Всё это Мария тянула одна, без поддержки и жалоб.
Сделав глубокий вдох, Владимир решительно открыл дверь.
— Мария, доброе утро. Оставьте, пожалуйста, пылесос и зайдите ко мне в кабинет.
Девушка вздрогнула и выпрямилась. На ней был свободный серый халат, в котором она казалась ещё более хрупкой, чем была на самом деле, и аккуратно собранные волосы подчёркивали её усталое, но сосредоточенное лицо, когда она осторожно шагнула вслед за ним.
