Она застыла на пороге кабинета, не решаясь поднять взгляд.
— Владимир Романович? Я… что‑то сделала неправильно? Если нужно, я всё переделаю, — поспешно произнесла Мария, машинально приглаживая туго стянутый пучок.
— Вы справляетесь безупречно. Речь совсем о другом, — спокойно ответил он и указал на стул напротив.
Не тратя времени на предисловия, Владимир изложил суть. Он предлагает ей заключить формальный брак с его сыном — сроком ровно на год. Условия строгие: Олег переселяется к ней, в её дом в рабочем посёлке за сорок километров от города. Жить он будет по её распорядку, на те деньги, которые они сумеют заработать сами. Ни переводов с карточек, ни помощи знакомых, ни поддержки семьи. Полная самостоятельность.
Взамен Владимир берёт на себя все расходы по лечению её брата в лучшем столичном реабилитационном центре и после окончания договора оформляет на Марию квартиру.
Девушка опустила глаза на свои ладони — кожа на них огрубела и покраснела от постоянной химии.
— Ваш сын… — тихо начала она. — Он ведь не даст мне покоя. Я видела его пару раз. Он смотрит сквозь людей, будто их не существует.
— Я это понимаю, — кивнул Владимир. — Именно поэтому вы не обязаны с ним церемониться. Ведите себя так, как сочтёте нужным. Если он сорвётся и сбежит — вы всё равно получите обещанное. Мне важно одно: чтобы он наконец увидел, как живёт большинство людей. Без роскоши, без водителей и охраны. Вы готовы?
Ради брата Мария пошла бы и не на такое.
Регистрацию устроили в скромном районном отделе. Без гостей и торжеств. Олег стоял в помятом пиджаке, всё ещё убеждённый, что это фарс. Когда им выдали свидетельство, он усмехнулся и повернулся к отцу:
— Ну что, представление окончено? Где камеры?
Владимир не ответил. Он лишь коротко кивнул Назару. Тот шагнул к Олегу, бесцеремонно обыскал его, забрал ключи от машины, бумажник и новейший смартфон, вместо которого сунул простенький кнопочный аппарат.
— С этого дня ты начинаешь с нуля, — жёстко произнёс Владимир. — И запомни: я предупредил всех партнёров и знакомых. Кто даст тебе приют или деньги — станет моим оппонентом в бизнесе.
Дом Марии стоял в старом посёлке — покосившийся забор, крыша из шифера, местами покрытая мхом. Внутри пахло древесиной и остывшей печью. Брат сейчас находился в санатории по льготной программе, так что жилище встретило их тишиной.
— Твоя кровать — у стены, — коротко сказала Мария, снимая куртку. — В холодильнике макароны и яйца. Завтра я ухожу рано. И предупреждаю: прислугой я не работаю.
Олег скривился, оглядывая потускневшие обои и продавленный диван.
— Ты правда думаешь, что я тут задержусь? Да я завтра же доберусь до города. У меня друзей достаточно. Назар меня приютит.
— Как знаешь. Только свет на ночь не жги — счётчик мотает быстро, — равнодушно бросила она и скрылась в своей комнате.
Первые дни стали для него пыткой. Он обзванивал знакомых, но большинство не брали трубку. Назар ответил лишь однажды.
— Слушай, Олег… твой отец серьёзно настроен. Мой сказал: если я тебе хоть гривну дам, меня лишат всего. Прости.
Связь оборвалась. В животе неприятно тянуло от голода. Макароны закончились, а сварить яйца он умудрялся так, что они трескались и растекались в воде.
На четвёртый вечер Мария вернулась уставшая, поставила на стол полбуханки ржаного хлеба и пакет дешёвого кефира.
— До зарплаты больше ни копейки. Придётся считать каждую гривну.
Олег отломил кусок и вдруг понял, что ничего вкуснее не ел. Прожевав, он задумчиво произнёс:
— Слушай… за железной дорогой есть какие‑то ангары. Похоже на металлобазу или цех. Мужики на станции говорили, там требуются рабочие руки…
