— София, ну какая ещё любовь? — Оксана всплеснула руками и изумлённо посмотрела на дочь.
— Самая настоящая, мам! Такая, о которой в книгах пишут! — в голосе Софии не было ни тени шутки, она говорила серьёзно и даже с вызовом.
— Тебе пятнадцать, ты в девятом классе, — стараясь держаться спокойно, произнесла Оксана. — Сейчас нужно думать об экзаменах и будущем, а не о романах.
Губы Софии задрожали, и через секунду она уже плакала.
— Ты просто ничего не понимаешь! Он лучший!
— Ему двадцать два года, — Оксана повысила голос, хотя изначально собиралась говорить мягко. — Двадцать два! А ты ещё ребёнок. Я категорически против вашего общения. Слышишь меня? Я запрещаю тебе с ним встречаться.
— Ты его даже не видела! — вспыхнула София. — А уже осуждаешь!
Оксана вдруг почувствовала, что ещё шаг — и между ними вырастет стена, которую потом не разрушить.
— Ладно, — она глубоко вдохнула. — Ты права, я его не знаю. Познакомь нас.
— Конечно, познакомлю! И тогда ты поймёшь, какой он замечательный.
— Оксана! Ты меня слышишь? — голос словно пробился сквозь туман.
Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла коллега Мария.
— Где ты витаешь? — улыбнулась та.
— Да так… — Оксана устало махнула рукой. — Вчера опять сцепились с дочкой.
— С Софией? Кстати, как она? Ты давно о ней ничего не рассказывала.
Оксана тяжело выдохнула.
— А что рассказывать? Ничего в её жизни не меняется. Работа — дом, дом — работа. Вечерами сериалы или книги. И всё. Никаких встреч, никаких событий.
— Сколько ей сейчас?
— Тридцать. Уже тридцать… — в голосе прозвучала горечь.
— И из-за чего же спор?
— Я ей говорю: погода чудесная, сходи прогуляйся, встреться с подругами, может, познакомишься с кем-нибудь. А она в ответ: никуда не пойду и знакомиться ни с кем не собираюсь. Заявила, что у неё была большая любовь, а я эту любовь разрушила. Теперь, мол, он счастлив в браке, у него двое детей. И на месте его жены могла бы быть она… если бы не я.
Оксана опустила глаза.
— Понимаешь, я ведь тогда действительно вмешалась. Познакомилась с тем парнем, убеждала их обоих, что они не пара, давила, капала на мозги… В итоге они расстались. Я тогда радовалась, считала, что спасла дочь. А теперь выходит, что я отняла у неё счастье. Она, наверное, ненавидит меня.
— Подожди, — Мария покачала головой. — Если бы это была настоящая, взрослая любовь, никто бы их не разлучил. Либо она ушла бы к нему, либо они дождались бы её совершеннолетия. Ты не всемогущая, чтобы разрушить что-то по-настоящему крепкое. Просто Софии удобно переложить на тебя ответственность.
— Ты не понимаешь…
— Очень даже понимаю. Разница между тридцатью и тридцатью семью — одно дело. А пятнадцать и двадцать два — совсем другое. Тогда ты поступила правильно.
— А сейчас? Что мне делать теперь? — Оксана посмотрела на подругу так, словно та могла дать готовый рецепт.
— Ничего особенного. Твоя дочь уже взрослая женщина. Ей не пятнадцать, она сама разберётся. А ты займись своей жизнью. Ты привлекательная, интересная. Перестань зацикливаться только на ней.
— Привлекательная? Мне пятьдесят пять, — усмехнулась Оксана.
— И что? Не сто пять же! — засмеялась Мария. — Перестань прятаться дома. Ходи куда-нибудь, встречайся с мужчинами, путешествуй, выбирайся на природу. Возможно, когда София увидит, что ты живёшь полной жизнью, она тоже встряхнётся. Кстати, могу познакомить тебя с приятелем моего мужа — он недавно развёлся.
— Спасибо, не стоит… — Оксана задумалась. — Но мысль подать дочери пример мне нравится. Я подумаю.
Домой она вернулась поздно. В прихожей её встретила густая тишина — та особенная, которая бывает в квартирах, где люди живут рядом, но каждый сам по себе. София расположилась на диване с ноутбуком, в наушниках, полностью погружённая в экран. Даже не обернулась.
— Я пришла, — нарочито громко сказала Оксана, снимая пальто.
Дочь лишь коротко кивнула, не поднимая глаз.
Оксана прошла на кухню, включила чайник, достала из холодильника контейнер с ужином. Она давно привыкла готовить заранее, чтобы освобождать время. Когда София была маленькой, эти часы уходили на прогулки, разговоры, совместные походы в парк. Теперь свободное время повисало пустотой. Для чего оно ей теперь?
За окном сгущались сумерки. Оксана стояла у плиты и невольно возвращалась мыслями к разговору с Марией. Слова подруги о том, что она ещё молода и вполне может начать жить иначе, не давали покоя и заставляли впервые за долгое время задуматься о себе всерьёз.
