— Уберите это сию же минуту, иначе позову администратора, — массивный господин в пиджаке с крупной клеткой с отвращением оттолкнул тарелку с нарезкой. — Я ясно сказал: сыры должны быть тёплыми, не из холодильника. Ты меню вообще открывала?
Оксана молча склонила голову, осторожно подхватила увесистое блюдо и отступила на шаг. Ноги в грубых служебных туфлях ныли так, будто их обожгли: она вышла во вторую смену подряд. Иначе было нельзя — матери стало совсем тяжело. Наталия почти не вставала, с трудом передвигалась по крохотной кухне их старой квартиры, а рекомендованные врачами курсы реабилитации стоили так, словно проходили не в клинике, а где-то на орбите.
— И принеси сухого красного. Быстро, — крикнул ей вслед недовольный посетитель. — Откроешь бутылку при нас.
Оксана шумно выдохнула и направилась к бару. В углу, в VIP-зоне, за отдельным столом расположились двое. Тот, кто устроил сцену из‑за сыра, был Сергей. Он держался так, будто этот загородный клуб принадлежал ему вместе со всем персоналом.
Его компаньон выглядел полной противоположностью. В тёмном костюме без единой складки, сдержанный и собранный, он почти не притронулся к закускам, внимательно просматривая файлы на планшете.
Вернувшись с тяжёлой бутылкой из тёмного стекла, Оксана аккуратно сняла фольгу с горлышка, стараясь не замечать тянущую боль в пояснице.
— Посмотри на неё, еле двигается, — усмехнулся Сергей, обращаясь к молчаливому спутнику. — Набирают кого попало по объявлению. Скажи, Александр, мы тут сделки закрываем, серьёзные вопросы решаем. А они существуют лишь затем, чтобы подавать нам блюда. Каждому своё.
Александр ничего не сказал. Он отложил планшет и потянулся за телефоном на краю стола. Манжета его безупречно белой рубашки чуть сдвинулась, открывая правое запястье.
Оксана наклонила бутылку, наполняя высокий хрустальный бокал густым рубиновым вином, и внезапно застыла.
На коже мужчины проступала старая, выцветшая татуировка: компас, обвитый плющом, а ниже — переплетённые буквы «О» и «А». У стрелки, направленной на север, отсутствовал маленький уголок.
У неё перехватило дыхание. Этот рисунок она знала наизусть — видела бесчисленное количество раз на пожелтевших листах из старой папки, что хранилась на верхней полке шкафа. Наталия рассказывала, что придумала эскиз ещё в девяносто девятом, прямо на лекции по начертательной геометрии, для человека, который перечеркнул её юность.
Рука дрогнула, стекло тихо звякнуло о край бокала.
— Ты что, задремала? — раздражённо бросил Сергей.
Но Оксана не отрывала взгляда от запястья Александра. Он медленно поднял голову. Его серые глаза были холодными и цепкими.
— У моей мамы на плече такой же рисунок, — произнесла официантка негромко.
Слова прозвучали тихо, но отчётливо. Александр нахмурился. Телефон в его пальцах заметно качнулся и с глухим стуком ударился о столешницу.
— Что за ерунду ты несёшь? — фыркнул Сергей, откидываясь в кресле. — Иди работай. Фантазии оставь при себе.
— И буква «О» крупнее «А», — не отводя глаз от Александра, продолжила Оксана, сама удивляясь собственной смелости. — Эскиз сделан в девяносто девятом году. На лекции в архитектурном институте.
Самоуверенность Сергея словно растворилась. Он переводил растерянный взгляд с девушки в форменном фартуке на своего партнёра. Александр заметно побледнел и будто осунулся. Медленно, тяжело, он опёрся ладонями о край стола, словно пытаясь удержать равновесие перед тем, как задать следующий вопрос.
