Александр чуть подтолкнул конверт к Оксане.
— Внутри — банковский сертификат, — произнёс он ровно. — Это не подачка и не попытка что-то загладить деньгами. Это то, что я обязан был перечислять все эти двадцать четыре года. Твоё содержание. Твои средства. По праву.
Оксана раскрыла конверт с осторожностью, будто боялась, что бумага может исчезнуть. Документ внутри выглядел буднично — печати, подписи, цифры. Но за этими сухими строками стояла возможность жить иначе. Возможность больше не считать каждую гривну, не выбирать между тёплой курткой и оплатой света.
Поздно вечером она сидела в больничной палате рядом с матерью. Наталия выглядела заметно лучше: лицо посвежело, в глазах появился блеск.
— Мам… он предлагает мне вернуться в академию, — негромко сказала Оксана. — Всё оплатит. Говорит, что это мой шанс. А я… не понимаю, имею ли право соглашаться. Будто предаю тебя.
Наталия долго рассматривала свои ладони, словно искала в линиях ответ. Затем подняла взгляд и едва заметно улыбнулась.
— Я носила обиду на него всю жизнь, — призналась она тихо. — Эта злость держала меня на ногах, заставляла работать без выходных. Но она же и выжгла меня изнутри. Раньше я считала его легкомысленным мальчишкой, который просто сбежал. Сейчас вижу мужчину, пытающегося исправить старые ошибки.
— Значит… ты его простила?
— Простить — это громкое слово, — покачала головой Наталия. — Такое не стирается за день. Но я точно знаю одно: нам нужно идти дальше. Ты обязана доучиться. У тебя дар, Оксана. Нельзя прятать его за подносами в кафе. Хватит жить прошлым. Возьми то, что тебе дают.
Прошёл месяц.
На перроне львовского вокзала гулял резкий осенний ветер. Оксана стояла у вагона поезда, который должен был увезти её во Львов — к новой учёбе и новой жизни.
Наталия опиралась на аккуратную медицинскую трость. Она заметно окрепла и в светлом пальто выглядела почти празднично. Александр держал тяжёлый чемодан дочери и стоял чуть поодаль, словно по-прежнему опасался нарушить невидимую границу.
— Каждый вечер звони, — крепко прижимая дочь к себе, сказала Наталия. — И не перебивайся одними булочками, слышишь?
— Обещаю, — Оксана улыбнулась, часто моргая, чтобы не расплакаться. — А ты не пропускай процедуры.
Она сделала шаг в сторону Александра. Тот выпрямился, будто перед важным экзаменом. В его взгляде смешались гордость и скрытая тревога.
— Спасибо, — просто произнесла она. — За лечение мамы. И за то, что дал мне возможность вернуться к себе.
Он сглотнул и осторожно коснулся её плеча — почти робко.
— Береги себя, — сказал он хрипловато. — Я рядом. В любое время.
— Знаю, — ответила Оксана и впервые посмотрела на него по-настоящему тепло. — До свидания… папа.
Слово прозвучало негромко, но для Александра оно оказалось важнее любых контрактов и побед. Он лишь кивнул, не доверяя голосу.
Оксана поднялась по металлическим ступеням в вагон. Поезд мягко тронулся. Через окно она смотрела, как две фигуры на платформе постепенно уменьшаются. Александр поддерживал Наталию под руку, заслоняя её от ветра. В этом сдержанном, почти незаметном жесте было столько заботы, что у Оксаны внутри стало спокойно.
Она достала из рюкзака новый скетчбук и карандаш. Впереди была длинная дорога — и жизнь, в которой больше не нужно бороться за выживание. Теперь можно было просто жить.
