— Как зовут твою маму? — глухо, будто через силу, спросил Александр, не убирая рук со стола.
— Наталия Савельева, — тихо ответила Оксана.
Он выпрямился так резко, что локтем задел бокал. Хрусталь качнулся и опрокинулся, алые струйки вина расползлись по белой скатерти, впитываясь в ткань, но никто из присутствующих даже не взглянул на пятно.
— Савельева… — почти беззвучно повторил он. — Мне говорили, что она уехала куда‑то на север. Что вышла замуж. Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре.
Александр машинально сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул портмоне, достал несколько крупных купюр и бросил их прямо на мокрую ткань.
— Отвези меня к ней. Немедленно.
— Я не могу, у меня смена до полуночи, — растерялась Оксана, внезапно осознав, во что ввязалась. — И мама… она не принимает никого. Ей трудно передвигаться.
Он резко обернулся к администратору, уже спешившему к столику из‑за пролитого вина.
— Девушка сегодня больше не работает. Все вопросы — к моему помощнику, — отрезал Александр таким тоном, что спорить было бессмысленно. Затем снова взглянул на Оксану: — Я жду у входа. Переоденься.
Дорога прошла в напряжённой тишине. В просторном салоне внедорожника пахло дорогой кожей и свежим, хвойным ароматом парфюма. Оксана устроилась сзади, судорожно перебирая ремешок сумки. За стеклом тянулись огни спальных районов Днепра, размытые вечерней сыростью.
Автомобиль остановился у старой кирпичной пятиэтажки с облупившейся штукатуркой. В подъезде стоял запах варёной капусты и сырости. Поднимаясь по ступеням, Оксана чувствовала на спине тяжёлый, пристальный взгляд Александра.
Ключ привычно провернулся в замке, тот жалобно скрипнул. В тесной прихожей горела тусклая энергосберегающая лампа.
— Мам, я дома, — крикнула Оксана, снимая кроссовки.
Из комнаты донёсся скрип дивана.
— Оксана? Почему так рано? Тебя отпустили?
Она вошла в комнату. Наталия полулежала, укрывшись старым шерстяным пледом. Опухшие пальцы покоились на раскрытой книге. Увидев за спиной дочери высокого мужчину в дорогом пальто, женщина вздрогнула. Книга выскользнула и мягко упала на ковёр.
— Наташа… — выдохнул Александр, застыв в дверном проёме, словно наткнулся на невидимую преграду. От его прежней уверенности не осталось и следа. Перед ней стоял человек, внезапно осознавший цену своих решений.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Только из кухни доносилось ровное гудение старого холодильника. Наталия медленно приподнялась, преодолевая слабость. Растерянность в её взгляде быстро сменилась холодной собранностью.
— Вы ошиблись квартирой, — произнесла она спокойно. — Покиньте мой дом.
— Наташа, выслушай. Я случайно встретил Оксану. Я обязан был прийти…
— Кому ты обязан? — перебила она, плотнее запахнув плед. — Двадцать пять лет назад ты швырнул на стол конверт с деньгами и сказал, что отец лишит тебя поддержки, если узнает о ребёнке. Тогда ты всё решил. Нам ничего не нужно от семьи Орловых.
— Позже я пытался тебя найти, — Александр шагнул вперёд. — Спустя пять лет, когда ушёл из отцовской компании. Мне сообщили, что ты уехала и удачно устроила личную жизнь.
— И тебе было удобно поверить, — горько усмехнулась Наталия. — Зачем что‑то проверять, если можно сохранить привычный комфорт? Уходи, Александр. Я справилась без тебя. Моя дочь выросла не на твоих подачках.
Оксана стояла у окна, боясь вмешаться. Никогда прежде она не видела мать такой твёрдой и бескомпромиссной.
Александр ещё несколько секунд молча смотрел на Наталию. Он не стал оправдываться. Лишь достал из кармана визитку, аккуратно положил её на край комода у двери и, не сказав ни слова, вышел. Через мгновение в тишине квартиры глухо хлопнула входная дверь.
