Олена бережно разложила по пакету аккуратно выглаженные детские платья. Почти новые — Мария вытягивалась так стремительно, что ткань едва успевала поноситься. Она провела ладонью по верхнему наряду, на мгновение задержала руку, словно прощаясь, затем туго связала ручки пакета.
— Мам, ты снова это для Анны собираешь? — Мария появилась в дверях, прижимая к груди мягкого зайца.
— Да, родная. У тёти Тетяны сейчас непросто. Анне нужны вещи, а тебе они уже малы.
— Хорошо, — девочка чуть повела плечами. — Только синее с ромашками оставь, ладно? Оно мне больше всех нравится.
Олена тепло улыбнулась и кивнула. Она отлично помнила, как два года назад Тарас погиб в автокатастрофе, и Тетяна осталась одна с крошечной дочерью. Поддержка в такой ситуации казалась чем-то само собой разумеющимся. Олена никогда не умела считать копейки, когда речь шла о близких.
Максим вернулся поздно. Оставив сумку у входа, он заглянул на кухню.
— Лен, звонила мама. Говорит, у Тетяны снова финансовые трудности.
— Я в курсе. Сегодня отвезла Анне пакет — там отличные вещи, почти не ношенные.
— Одежда — это, конечно, хорошо. Но, может, лучше помочь деньгами?
Олена поставила перед мужем ужин и устроилась напротив.
— Максим, в прошлом месяце мы перевели ей пятнадцать тысяч гривен. До этого — десять. Я не против поддерживать, но у нас тоже немалые траты.
— Это моя сестра.
— Я помню. Именно поэтому и стараюсь. Но давай подходить к этому с умом, хорошо?
Максим ничего не ответил, сосредоточенно глядя в тарелку. Олена не стала продолжать разговор. Она считала, что мягкость и выдержка порой действуют сильнее любых доводов. Боль Тетяны была настоящей, и сочувствие — то немногое, чем можно было делиться без остатка.
На следующий день позвонил Виктор Петрович — отец покойного Тараса. В его голосе звучали усталость и неловкость.
— Оленочка, здравствуй. Я Аннушке игрушки привёз, а Тетяна дверь не открыла. Сказала, что им не игрушки сейчас нужны.
— Виктор Петрович, не переживайте. Она просто измотана, на нервах. Со временем всё наладится.
— Я ведь каждую неделю к ним езжу. Внучку люблю без памяти. А Тетяна смотрит так, будто я ей чем-то обязан. Но я пенсионер, Олена, у меня не миллионы.
— Вы и так делаете больше многих. Анна вас обожает — это самое важное.
Он тяжело вздохнул, поблагодарил и попрощался. Олена положила трубку и подумала, что стоит осторожно поговорить с Тетяной — без упрёков, без давления. Просто напомнить, что рядом есть люди, которые искренне стараются помочь.
Лариса Сергеевна нагрянула без звонка. Олена открыла дверь и увидела свекровь с листком в руках.
— Здравствуй, Олена. Я ненадолго.
— Проходите, Лариса Сергеевна. Может, чаю?
— Не до чая. Посмотри-ка лучше сюда.
Она протянула лист. Аккуратный почерк, пронумерованные пункты: зимняя куртка, сапоги, три свитера, джинсы, школьный рюкзак, комплект постельного белья.
— Что это значит?
— Список необходимого для Анны. Тетяна составила. Девочка растёт, ей постоянно что-то требуется.
— Лариса Сергеевна, я всего пару недель назад отвезла целый пакет одежды. Там и куртка была, и свитера.
— Значит, не подошло. Тетяна говорит, с размером не угадали.
Олена почувствовала неприятный укол, но удержалась от резких слов. Возможно, действительно промахнулась — дети ведь растут не по графику.
— Хорошо, посмотрю ещё из Марииных вещей. Но рюкзак и постельное бельё — это уже нужно покупать.
— Так купи. Не разоришься.
Олена медленно сложила листок.
— Я подумаю, Лариса Сергеевна.
Когда за свекровью закрылась дверь, Олена осталась в коридоре со списком в руках и пыталась убедить себя, что ничего необычного не происходит, что это всего лишь неловкая просьба, не более того.
