Оксана примостилась на край ванны и крепко обняла себя за плечи, будто пыталась удержать внутри то, что рвалось наружу. Вода с шумом билась о стенки раковины, гул стоял такой, что закладывало уши, но даже он не мог перекрыть слова мужа. Его интонации — колючие, пропитанные насмешкой и ледяной злостью — всё ещё звенели в голове. Несколько фраз разрушили не только тихий воскресный вечер, но и тот шаткий мир, который она старательно выстраивала в их доме последние полгода.
Началось всё буднично. Олег вернулся с футбольной тренировки, с размаху захлопнул входную дверь, швырнул спортивную сумку прямо в коридоре и, не разуваясь, прошёл к холодильнику. В это время Оксана домывала посуду после ужина — они ели вдвоём с пятилетней Софией. Свекровь, прожившая у них две недели, уехала только вчера, и квартира наконец погрузилась в долгожданную тишину. Оксана почти физически ощущала это облегчение. Но спокойствие продлилось недолго.
— Оксана, подойди сюда, — донёсся с кухни голос Олега.
Он говорил негромко, однако в тоне сквозило напряжение, от которого по спине пробежал холодок. Оксана вытерла ладони полотенцем и за пару секунд перебрала в уме возможные причины недовольства. Коммунальные счета оплачены. Машина на месте, в гараже. София спит, не болеет, весь день была в хорошем настроении. Что ещё?
На кухне она увидела мужа перед раскрытым холодильником. Он стоял, расставив ноги и уперев руки в бока, и разглядывал полки так, словно ожидал увидеть там улику преступления.
— Ты можешь объяснить, куда всё исчезло? — начал он, даже не повернувшись.
— О чём ты? — устало спросила Оксана, хотя уже понимала, к чему всё идёт.
— О чём? — он резко развернулся и широким жестом указал на почти пустые полки. — Где колбаса, которую я принёс в пятницу? Сыр? Мой йогурт? И мясо, которое я размораживал для шашлыка?
Оксана медленно втянула воздух. Ответ был очевиден.
— Олег, у нас две недели жила твоя мама. Мы накрывали стол, когда приходил твой брат с женой. Вчера ездили на природу, жарили сосиски — часть того мяса ушла туда. София ест, я тоже…
— Значит, всё съели? — перебил он, повышая голос. — То есть я должен содержать твою родню?
— При чём тут моя родня? Это твоя мама, — внутри у Оксаны начала подниматься тяжёлая, вязкая обида. — Ты сам пригласил её пожить.
— Я звал мать, а не твой табор! — вспыхнул он. — Думаешь, я ничего не замечаю? В кладовке до сих пор стоят коробки, которые твоя сестра приволокла, пока меня не было.
Оксана растерялась. Ольга действительно заезжала на прошлой неделе буквально на полчаса. Привезла Софии кофточки, из которых выросла её дочка, и банку домашнего варенья с соленьями — в знак благодарности за то, что Оксана иногда забирала племянницу из садика, когда у Ольги был аврал на работе. Коробку с вещами она ещё не успела разобрать, вот она и стояла в прихожей.
— Это не “приволокла”, а передала вещи для Софии и банку варенья, — спокойно объяснила Оксана, стараясь не сорваться. — Ничего больше.
— Варенье? — он усмехнулся. — Им сыт не будешь. Я прихожу домой и хочу нормально поесть, а у нас даже яиц нет. Всё выгребли твои родственники! Скажи ещё, что ты Ольгу не угощаешь. А мать свою с её новым ухажёром? Уверен, и их нашим мясом подкармливала!
— Я завтра схожу в магазин, — тихо сказала она, понимая, что логика сейчас бессильна.
— На мои деньги? — в его голосе прорезалась откровенная злоба. — Нет, дорогая. Раз твои гости всё подчистили, значит, и заполнять холодильник будешь за свой счёт. Полностью. Ты меня поняла?
Оксана смотрела на него и чувствовала, как внутри что‑то медленно, но неотвратимо ломается. Она не могла поверить, что разговор о продуктах оборачивается таким унижением и что дальше всё может стать ещё тяжелее.
