Когда Оксана вошла в банковское приложение и увидела цифру на балансе, первое, что пришло ей в голову, — это сбой. Очередная техническая ошибка, которую исправят в течение часа. Иначе как объяснить, что восемьсот тысяч гривен исчезли за одну ночь? Она выключила телефон, включила снова, повторно зашла в приложение. Сумма осталась прежней — точнее, её почти не осталось.
На кухне было тихо, только из комнаты доносился приглушённый звук телевизора. Там Тарас, устроившись на диване, смотрел какое‑то развлекательное шоу и временами усмехался. Самый обычный четверг. Ничего не предвещало катастрофы. Кроме пустого счёта.
Оксана открыла историю операций. Один-единственный перевод. Получатель — Тетяна Фёдоровна Кузнецова. Свекровь. Время — 14:37 вчерашнего дня. Именно тогда Оксана проводила совещание, разбирала квартальные отчёты и убеждала менеджеров подтянуть показатели.
Её пальцы похолодели. Она медленно прошла в гостиную и встала перед телевизором, заслонив экран. Тарас лежал в домашних штанах, в носках с протёртой пяткой, лениво щёлкал каналы.
— Тарас, где деньги с моего счёта? — спросила она ровно.
Он не сразу отреагировал. Дождался окончания рекламы, потянулся, зевнул.
— А, ты об этом? — произнёс он буднично, будто речь шла о мелочи. — Я маме перевёл. Ей сейчас нужнее.
— Нужнее? — переспросила Оксана. Слово показалось ей нелепым. — Восемьсот тысяч. Которые мы откладывали на ремонт.
— У неё на даче крыша течёт, забор покосился. И баню она давно хочет. У соседей, у Петровых, стоит новая, а у мамы нет. Она переживает.
Он спокойно рассуждал о бане, о покосившемся заборе, о сравнении с соседями — тем же тоном, каким читают прогноз погоды. А в голове Оксаны звучало другое: полтора года экономии. Отказ от обедов в кафе, отменённые курсы английского, несостоявшийся отпуск с подругами. Квартира, доставшаяся ей от бабушки, двенадцать лет ждала обновления: отслаивающиеся обои, гудящие трубы, запах сырости в ванной. Бригаду уже нашли, проект утвердили, старт работ — через две недели. Через две.
— То есть ты отправил все накопления, предназначенные для нашей квартиры, своей матери на дачу? — медленно уточнила она.
— Не передёргивай. Не только на баню, — поморщился Тарас. — Там комплекс работ. И вообще, не раздувай проблему. Мы молодые, ещё заработаем. А маме почти шестьдесят пять. Она всю жизнь пахала, имеет право на нормальные условия. Или тебе жалко помочь пожилому человеку?
Оксана узнала этот приём. Он всегда переворачивал разговор так, что виноватой оказывалась она — будто жадная, холодная, не ценящая «семейные узы». Так было каждый раз, когда она пыталась обозначить границы в отношениях с его матерью.
— Ты даже не посоветовался со мной, — тихо сказала она. — Эти деньги я откладывала сама. Ты не вложил туда ни гривны.
— Мы семья! — Тарас резко сел, и в голосе зазвучало раздражение. — Какие ещё «твои» и «мои»? Всё общее! Или ты теперь будешь каждую копейку делить?
— Да, буду, — ответила Оксана после короткой паузы. — Потому что раньше нужно было это делать.
Он бросил пульт на диван и вышел, громко захлопнув дверь. Спустя минуту послышался его приглушённый разговор по телефону — тихий, почти шёпотом. Оксана не сомневалась, кому он звонит. Конечно, Тетяне. Отчитывается, жалуется.
В ту ночь она не легла рядом с мужем. Осталась на диване в гостиной. Не из-за демонстративной обиды — просто рядом с ним ей стало невыносимо. Она вдруг ясно ощутила, что доверие ушло. Оно вытекло из неё медленно и беззвучно, как вода из треснувшей чашки, оставляя после себя пустоту, которую уже нечем было заполнить.
