Юлия выслушала, не перебивая, лишь медленно вращая ложечкой в чашке. Когда Оксана замолчала, подруга подняла глаза и сказала без обиняков:
— Оксан, с юридической точки зрения всё непросто. Вы в официальном браке. И даже если зарабатывала в основном ты, формально средства считаются общими. У него есть к ним доступ. Но есть один важный момент. Квартира, где вы живёте, досталась тебе по наследству ещё до свадьбы. Она принадлежит только тебе. И деньги, которые ты откладывала на ремонт, — это вложение в твою личную собственность. В случае развода это может сыграть ключевую роль.
— В случае развода… — тихо повторила Оксана, будто пробуя слова на вкус.
Юлия внимательно посмотрела на неё:
— А ты правда рассчитывала, что человек, который тайком переводит твои накопления матери на строительство бани, внезапно станет ответственным и надёжным мужем?
Оксана ничего не ответила. Ответ давно жил внутри, просто она боялась произнести его вслух.
Когда она вернулась домой, Тарас уже был там. Он выглядел необычно оживлённым. Даже ужин приготовил — событие почти историческое. На кухонном столе стояла тарелка с макаронами и котлетой, рядом — стакан компота. Оксана мысленно окрестила это «операцией по смягчению».
— Оксан… — начал он неуверенно. — Я с мамой поговорил. Она согласна вернуть часть. Двести тысяч. Сейчас. Остальное — потом.
— Потом — это когда именно? — спокойно спросила она.
— Ну… как только появится возможность. Она что-нибудь продаст. У неё на даче инструментов полно, мотоблок есть. И я работу дополнительную поищу. Уже вакансии смотрел, правда.
Оксана села за стол. Котлета оказалась пересушенной, макароны — слипшимися. Очень показательно.
— Тарас, ты ищешь подработку уже семь лет, — устало произнесла она. — Ты три дня в неделю сидишь охранником в торговом центре. От курсов отказался, потому что «слишком рано вставать». Кран в ванной четыре месяца капает. И при этом ты спокойно переводишь мои деньги своей матери, потому что ей захотелось баню — у соседей ведь есть.
— Опять ты за своё… — протянул он раздражённо.
— Нет. Я как раз заканчиваю, — её голос был ровным. — Я подаю на развод, Тарас.
Он замер, вилка повисла в воздухе. Потом нервно усмехнулся:
— Ты серьёзно? Из-за денег?
— Не из-за них. А из-за того, что ты продемонстрировал. Для тебя я — кошелёк, а не жена. Мои границы ничего не значат. Твоя мама всегда будет важнее. А мне нужен взрослый партнёр, а не ещё один ребёнок.
Лицо Тараса ожесточилось.
— Мама предупреждала, что ты такая. Холодная, расчётливая. Говорила, что тебе не семья нужна, а удобство. Зря я её не послушал, когда она советовала не жениться.
— Так послушай её сейчас, — спокойно ответила Оксана. — Возвращайся к ней. Она тебя примет. Она всегда тебя примет. А я устала жить в этом бесконечном спектакле.
Он резко отодвинул стул. В его взгляде смешались злость и растерянность — как у мальчишки, которому отказались купить игрушку.
— Ещё пожалеешь, — бросил он, уходя в коридор. — Кому ты вообще нужна? Тридцать четыре года…
Оксана не отреагировала. Эти слова были ей знакомы. В разных вариациях — от Тетяны, от него самого, иногда даже из собственного внутреннего голоса. Но сейчас они не задевали. Они звучали как шум за стеной — есть, но не имеет значения.
Следующие двое суток прошли почти без слов. Тарас медленно складывал вещи, будто давая ей шанс передумать. Она не передумала. Более того — принесла ему коробки.
В субботу утром он вынес сумки к машине Олега, который приехал помочь. Олег, добродушный великан, неловко переминался у входа, стараясь не вмешиваться.
— Ну, значит, всё, — сказал Тарас на пороге.
— Да. Всё, — ответила Оксана.
— Деньги верну. Когда-нибудь.
Она лишь кивнула. В глубине души понимала: возвращать он ничего не собирается. И удивительно — её это больше не разрушало. Восемьсот тысяч — сумма внушительная.
