Телефонный звонок прорезал тишину субботнего утра именно в тот момент, когда Оксана уже собиралась отвезти детей на тренировку в бассейн. В квартире пахло свежим хлебом — Тарас на кухне упаковывал бутерброды в дорогу и что‑то напевал себе под нос.
Мобильный мужа лежал на журнальном столике. Экран вспыхнул: «Мама».
— Тарас, тебе мама звонит! — крикнула Оксана, натягивая куртку в прихожей.
— Ответь, пожалуйста! Скажи, что я позже наберу! — донеслось в ответ сквозь шум льющейся воды.
Она невольно помедлила. С Галиной Павловной у неё давно установилось вежливое, но холодноватое перемирие. Свекровь всегда смотрела на неё чуть свысока, считая «слишком городской», хотя сама выросла в обычной семье без особых привилегий. За пятнадцать лет брака они научились не переходить границы и держать дистанцию.
Оксана всё же провела пальцем по экрану.
— Здравствуйте, Галина Павловна. Тарас на кухне, перезвонит вам через пару минут?
— Оксаночка, милая, привет! — голос в трубке звучал необычно оживлённо, даже восторженно. — У нас для вас новость! Мы со Степаном наконец решились!
Сердце Оксаны неприятно кольнуло. Слово «решились» в исполнении свёкров обычно означало что‑то масштабное и неожиданное. То путёвка в сомнительный санаторий, то покупка дорогущей техники «по акции».
— Мы продали квартиру! — торжественно объявила Галина Павловна. — Представляешь? Всё сложилось просто замечательно. Риелтор сказал, что такую сумму за месяц редко предлагают.
Оксана замерла. Продали? Их трёхкомнатную квартиру в хорошем районе — единственное жильё?
— И… куда же вы теперь? — осторожно спросила она, чувствуя, как внутри всё напряглось.
— К Людмиле! — с воодушевлением ответила свекровь. — Она нас забирает к себе. Мы всё обсудили. Ей одной тяжело тянуть ипотеку за двушку, да и нам уже возраст не тот, здоровье подводит. Мы вложим деньги, сделаем ремонт, будем жить вместе. Она и присмотрит за нами.
Оксана молчала, стараясь осмыслить услышанное. Людмила, старшая сестра Тараса, всегда держалась особняком. После развода она то и дело жаловалась на нехватку средств, работу меняла часто, стабильности в её жизни не наблюдалось.
— Вы собираетесь передать ей все деньги от продажи? — тихо уточнила Оксана, уже догадываясь об ответе.
— Ну что значит «передать»? Мы вкладываемся в общее жильё! Мы теперь одной семьёй будем. Мы и Тарасу звоним, чтобы он порадовался. Передай ему трубку.
Оксана без слов протянула телефон подошедшему мужу и внимательно следила за выражением его лица.
Сначала он нахмурился, потом удивлённо приподнял брови, а через минуту на лице появилось то самое покорное согласие, которое она терпеть не могла.
— Да, мам… Понимаю… Если вы решили… Конечно, Людмиле так проще будет… Я рад за вас, — бормотал он.
Когда разговор закончился, Оксана стояла, скрестив руки.
— Объясни мне, что сейчас произошло? — её голос стал холодным.
— Оксан, ну не смотри так, — Тарас отвёл глаза. — Родители сами всё решили. Они взрослые. Продали квартиру и переедут к Людмиле. Деньги пойдут на погашение ипотеки и расширение.
— То есть все средства, которые могли бы стать наследством, уходят твоей сестре? — она старалась говорить спокойно, хотя внутри кипело. Дети уже вышли из комнаты и с любопытством наблюдали за родителями. — А мы в этой схеме где?
— Причём тут мы? — нахмурился Тарас. — Неправильно рассчитывать на наследство. Это их деньги, их выбор. Мы сами справимся.
— Мы уже «справляемся» пять лет, снимая квартиру, потому что не можем накопить на свою! — не выдержала Оксана. — И твои родители прекрасно знают об этом. Но вместо поддержки они просто отдают всё Людмиле.
— Они не отдают, а вкладываются в общее жильё! — вспыхнул Тарас. — Людмила будет за ними ухаживать.
Оксана горько усмехнулась.
— Ухаживать? Тарас, она едва справляется со своей жизнью. Ни семьи, ни стабильной работы. Она не ухаживать будет, а пользоваться ими, пока это выгодно. А потом квартира, в которую вложены их деньги, юридически останется ей. Ты это понимаешь?
— Оксана! — он почти повысил голос, но осёкся, заметив испуганный взгляд старшего сына. — Давай не при детях. Это их выбор, и обсуждать его нужно спокойно.
В комнате повисла тяжёлая тишина, и было ясно, что этот разговор только начинается и к нему ещё придётся вернуться.
