— Это трудности твоей сестры, которая оставила их ни с чем, — продолжила Оксана жёстко. — Пусть продаёт жильё, купленное на их деньги, и возвращает им положенное. Или пусть обращаются за помощью куда угодно. Но я не собираюсь ставить под удар будущее своего ребёнка из‑за просчётов твоих родителей.
Тарас долго и пристально смотрел на неё, будто видел впервые. Ни слова не сказав, он вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Оксана подошла к окну. Во дворе стояла старая, побитая временем машина Степана. Рядом с ней Тарас разговаривал с двумя тёмными силуэтами на передних сиденьях. Затем он сел за руль, двигатель кашлянул, и автомобиль медленно тронулся с места.
Она простояла у окна почти до полуночи. Муж так и не вернулся. Ночь прошла без сна — мысли не давали покоя. А вдруг она перегнула палку? Может, в её словах и правда было слишком много холодности?
Но стоило ей вспомнить, как Людмила с гордостью демонстрировала свежий ремонт, а Тарас молча соглашался со всем, что предлагала сестра, внутри снова поднималась горечь.
В воскресенье утром, когда Оксана кормила Артёма завтраком, раздался звонок. На пороге стоял Тарас — осунувшийся, небритый, с воспалёнными глазами.
— Я устроил их в гостиницу, — произнёс он сипло. — Самую простую, на окраине. На съёмную квартиру у меня нет средств, Оксана. Только те деньги, что мы откладывали на машину.
Она почувствовала, как похолодели пальцы.
— Ты воспользовался нашими накоплениями?
— Я взял свою часть. Половина суммы — мои деньги. Оплатил месяц проживания. Дальше буду решать по ситуации.
— По ситуации? — голос её дрогнул. — А о нас ты подумал, прежде чем трогать эти средства?
— Я думал о родителях, которые провели ночь в машине, потому что родная дочь не пустила их в дом! — он тоже говорил тихо, но в этом шёпоте звенела злость. — Ты хотела, чтобы я отвернулся от них? Этого добивалась?
— Я хотела честности! — не выдержала Оксана.
— Честность? — усмехнулся Тарас безрадостно. — Она бывает в зале суда. В жизни всё сводится к выбору. Ты свой сделала. Я — свой.
Он развернулся и вышел.
Следующий месяц они существовали под одной крышей, словно посторонние. Тарас возвращался затемно и уходил ещё до рассвета. Для родителей он снял комнату в частном доме, внёс плату за три месяца вперёд и влез в долги.
Оксана видела, как он изматывается, но не вмешивалась. Работа, дом, забота об Артёме — она механически выполняла привычные обязанности, будто внутри всё выжгло.
К свёкрам она не ездила. Тарас навещал их ежедневно, иногда брал с собой сына. Оксана не препятствовала: ребёнок имеет право на бабушку и дедушку. Но сама переступить через обиду не могла.
Однажды вечером, вернувшись с работы, она застала на кухне Степана. Он сидел, сгорбившись, на табурете и грел ладони о кружку с чаем. Рядом стоял Тарас.
— Отец заехал повидать Артёма, — тихо пояснил муж, избегая её взгляда. — Сейчас отвезу его обратно.
Оксана молча кивнула и прошла в комнату. Она чувствовала на спине тяжёлый взгляд свёкра. Спустя полчаса, выйдя за водой, она увидела, что Степан всё ещё сидит один — Тарас куда‑то отлучился.
— Оксана, — негромко позвал он.
Она остановилась на пороге.
— Прости нас, — сказал старик, не поднимая глаз. — Мы наивно решили, что поступаем правильно, по‑родственному. А вышло… как вышло. Перед Тарасом виноваты. И перед тобой тоже. Вместо поддержки — одни проблемы.
Слова застряли у неё в горле.
— Твоя злость понятна, — продолжил он. — И ты имеешь на неё право. Мы приняли своё решение сами. Ты не обязана расплачиваться за него. Береги свою семью. А мы справимся.
Он тяжело поднялся и направился к двери. Оксана смотрела на его седую макушку, на сутулую спину и вдруг ясно осознала: ненависти к этим людям у неё нет.
Её злила сама ситуация — та несправедливость, что рассорила всех и сделала почти чужими.
— Степан, — окликнула она.
Он медленно повернулся.
— Чай ещё не остыл. Останьтесь. Артём скоро вернётся с тренировки, будет рад.
Старик замер, в глазах блеснула влага. Он молча кивнул и вернулся к столу. Оксана налила себе чай и села напротив.
Когда спустя полчаса в кухню вошёл Тарас и увидел их вдвоём, он остановился у порога. Его взгляд метался между отцом и женой.
Оксана спокойно посмотрела на него. Впереди их ждали непростые разговоры, выплаты за съёмную комнату, обида на Людмилу, которую никто так и не призвал к ответу, и трудный путь — заново учиться слышать и доверять друг другу.
