— …и сколько денег ты потеряла из‑за своих заскоков? — продолжал он, захлёбываясь от злости. — Ты вообще думаешь о людях или только о себе?
— Я сама свяжусь с каждым гостем и всё объясню, — спокойно произнесла Оксана. — А теперь забирай вещи и уходи.
— Вот уж правда — расчётливая и холодная! — Тарас побагровел, на скулах заходили желваки. — Тебе квадратные метры дороже семьи! Кому ты вообще нужна с таким характером? Посидишь одна в своей квартире, порыдаешь — и приползёшь обратно!
— Не приползу. Прощай, — тихо ответила она.
Он подхватил тяжёлые сумки, что-то яростно бормоча, и вышел на лестничную площадку. Дверь с грохотом ударилась о коробку — даже стекло в раме дрогнуло. Оксана немедленно повернула ключ, провернув его до упора.
Она прислонилась лопатками к прохладному дереву и медленно сползла на пол. Напряжение, державшее её двое суток, вдруг ослабло. Слёз не было — только гулкая пустота внутри и свинцовая усталость в теле, будто она разгружала вагоны.
Минут через тридцать, уже на кухне, она заваривала ромашковый чай, когда телефон засветился входящим вызовом. Номер был незнакомым. Оксана по привычке нажала «принять».
— Оксана, добрый вечер. Это Олег Леонидович, — послышался негромкий, чуть сиплый голос её несостоявшегося свёкра.
Она удивлённо замерла. Этот человек прежде никогда не звонил ей сам.
— Здравствуйте.
— Ты не клади трубку, я быстро… — он тяжело выдохнул; где‑то на фоне бубнил телевизор. — Лариса тут в ярости, посуду швыряет. Тарас звонил, кричал. А я хотел сказать другое… Ты поступила правильно.
— Простите? — растерялась Оксана.
— Лариса, чтобы организовать ваш переезд и купить мебель в новую квартиру, продала мой старый гараж вместе с инструментами. Без моего ведома. Я только сегодня об этом узнал. Всю жизнь под её диктовку живу — слова поперёк сказать не могу. А ты не позволила собой командовать. Молодец. Беги от нашей семьи подальше. И будь счастлива.
Связь оборвалась.
Оксана смотрела на потемневший экран, и только теперь по щекам покатились слёзы. Не из‑за разрыва — из‑за этого тихого, сломленного мужчины, который наконец решился сказать правду.
Спустя три дня она сидела с подругой Марией в небольшой кофейне. За панорамными окнами крупными хлопьями валил снег, укутывая улицы. Перед ними дымились две чашки латте, рядом остывали сырники.
Мария слушала, то и дело возмущённо вскидывая брови.
— Прийти в уже обустроенную квартиру и начать распоряжаться, будто хозяйка! — не выдержала она, откладывая вилку. — Хорошо, что Тарас показал себя до регистрации. Представляешь, если бы ты уступила?
— Представляю, — Оксана медленно вращала ложечку в чашке. — Лариса проверяла бы, нет ли пыли на шкафах, учила меня варить «правильный» борщ, а Тарас всегда принимал бы её сторону. Я бы превратилась в прислугу в собственном доме.
— Вот именно. А звонок Олега Леонидовича — вообще как из фильма. Его жаль, конечно. Но каждый сам выбирает, терпеть или нет.
Оксана кивнула и посмотрела на улицу. Внутри больше не было сомнений. В её просторной квартире стояла тишина — никто не указывал, куда ставить диван и как «правильно» жить. Иногда нужно отказаться от привычной, но чужой стабильности, чтобы сохранить самое ценное — себя. И свою свободу.
