Я ждала этого дня почти два года. Казалось, что всё внутри давно решено и обжалованию не подлежит. Но когда судья поднял на меня глаза и спокойно уточнил: «Вы окончательно уверены в своём решении?», у меня вдруг пересохло во рту. За минуту до этого муж произнёс фразу, которую я не слышала от него все двадцать три года нашего брака.
Утро ничем не отличалось от сотен предыдущих. В половине седьмого меня разбудил знакомый гул холодильника на кухне. За стеклом тянулся сырой октябрьский дождь, мелкие капли равномерно постукивали по жестяному подоконнику. В квартире стояла тишина — Олег ушёл ещё затемно. Он всегда выезжал пораньше, чтобы не толкаться в пробках. Я присела на край кровати, коснулась ступнями холодного пола и долго рассматривала свои ладони. Обручальное кольцо тускло блеснуло на пальце. Я так и не сняла его, хотя заявление о разводе подала два месяца назад. По привычке. Или, может быть, по инерции.
В ванной я плеснула в лицо холодной водой. Из зеркала на меня смотрела уставшая женщина с каштановым каре и едва заметной сединой у висков. Глаза покрасневшие — ночь прошла беспокойно. Неожиданно всплыло воспоминание о нашей первой ссоре. Мне тогда было двадцать четыре, Олегу — двадцать семь. Я случайно разбила его любимую кружку с нелепым котом. Он посмотрел на черепки, затем на меня и спокойно сказал: «Ничего страшного, купим другую». И улыбнулся. Новую кружку мы так и не приобрели. С тех пор каждый пил из своей — как будто это заранее предсказало нашу жизнь вдвоём.
Я резко тряхнула головой, стараясь прогнать прошлое. Сегодня заседание. Сегодня всё должно закончиться.
Из шкафа достала строгий тёмно-синий костюм. Одевалась неторопливо, пуговицы застёгивала с трудом — пальцы слегка дрожали. Странно, откуда волнение? Ведь инициатором развода была я. Двадцать три года — немалый срок. Дети выросли: дочь давно замужем, сын перебрался в другой город. Мы с Олегом остались наедине друг с другом, и это «вдвоём» стало тяжёлым. Разговоры по душам исчезли давно. «Как прошёл день?» — «Нормально». «Что приготовить?» — «Что угодно». И так тянулось годами.
Мне всё чаще казалось, что он больше меня не любит. Да и собственные чувства вызывали сомнения. Там, где когда-то горел огонь, осталась только привычка. Со временем и она начала раздражать. Я подавала документы с холодной уверенностью, будто подписывала деловой контракт. А теперь эта уверенность дала трещину.
Перед тем как выйти, я набрала Оксану.
— Ну что, сегодня суд? — спросила она без лишних предисловий.
— Да. Через час начнётся.
— Переживаешь?
— Немного, — призналась я и после паузы добавила: — Вчера наткнулась на старую открытку. Олег подарил её на Новый год, ещё до свадьбы. Там было написано: «Тетяне, которая сделала меня счастливым».
— И что ты почувствовала? — осторожно уточнила Оксана.
— Даже не знаю. Просто стало странно. Будто это было в какой-то другой жизни.
— Может, ещё можно всё пересмотреть? — в её голосе звучала привычная надежда.
— Нет, — резко ответила я. — Я к этому шла два года. Отступать поздно.
Но когда разговор закончился, я почему-то ещё раз посмотрела на кольцо и не стала его снимать. «Пусть будет, — подумала я. — В последний раз».
Здание суда встретило меня запахом пыли и старой краски. В коридорах гулко отдавались шаги, стены местами облупились, словно время давно забыло о ремонте. Я пришла заранее, за полчаса до начала. Поднимаясь по лестнице, я заметила его. Олег сидел на деревянной скамье у кабинета судьи, сгорбившись и не поднимая взгляда от пола.
