— Оксана, ты где сейчас? — Олена тараторила так, что я сразу насторожилась: спокойствием в её голосе и не пахло.
— Дома. Варю суп. Что случилось?
— Я тебе сейчас перешлю одну вещь. Посмотри внимательно и набери меня.
— Олена, ты можешь нормально сказать, что произошло?
— Сначала взгляни. Потом обсудим.
В правой руке у меня была ложка, на плите тихо кипел почти готовый куриный суп. Телефон лежал на самом краю столешницы. В интонации Олены чувствовалось что‑то такое, отчего внутри неприятно похолодело. Я выключила конфорку, даже не доварив, и взяла телефон обеими руками.
Сообщение пришло через полминуты.
Это был скриншот чужой страницы в соцсети. Какая‑то женщина лет тридцати пяти опубликовала снимок неделю назад. Светлая комната, свежий ламинат, голое окно без штор, у стены — ещё запакованный кухонный гарнитур. И посреди этого — Сергей, мой муж, пятьдесят семь лет, в той самой синей куртке, которую я подарила ему два года назад на день рождения. Он стоял в чужой квартире и улыбался. Под фото — короткая подпись: «Принимаем квартиру».
Я долго не отрывала взгляда от экрана. Потом всё же набрала Олену.
— Ты уже посмотрела? — спросила она без приветствия.
— Да.
— Оксана…
— Пришли ссылку на её профиль.
— Уже отправляю.
— Спасибо.
Я положила телефон и подошла к окну. За стеклом тянулся обычный серый вторник, моросил мелкий дождь. Сергей обычно возвращался около семи. До его прихода оставалось примерно четыре часа.
Я раскрыла ноутбук.
Меня зовут Оксана Михайловна Сорокина. Мне пятьдесят три. С Сергеем мы прожили в браке двадцать шесть лет. Я работаю нормировщиком на заводе — должность неброская, но мне по душе точность, расчёты и порядок. Наша дочь София живёт в другом городе, ей двадцать восемь, замужем, у неё всё складывается хорошо.
Мы с Сергеем жили спокойно. Без излишеств, зато стабильно. Оба работали на производстве: он — технологом, я — нормировщиком. Привыкли к графикам, к отчётам и к тому, что каждая гривна должна быть учтена. С самого начала у нас был общий счёт — так проще и прозрачнее.
Девять месяцев назад Сергей заговорил о бане на даче. Хотел не времянку, а добротную — с фундаментом, качественным срубом, нормальной печью. Я возражать не стала. Мы давно откладывали деньги, средства были. Он сказал, что сам займётся закупками, будет рассчитываться с мастерами и следить за стройкой. Я доверилась.
С того момента ежемесячно со счёта уходили суммы. Он объяснял: доски, кирпич, работа. Я видела списания в приложении, но не вдавалась в подробности. Верила.
Теперь я решила вникнуть.
Два часа я просидела за ноутбуком. Сначала внимательно изучила страницу той женщины. Имя — Виктория, город наш, работает в частной клинике. Профиль открыт, публикации доступны. Я листала записи методично, начиная с самых ранних.
О квартире она впервые написала семь месяцев назад: сначала пустые стены, затем процесс ремонта, позже — мебель. Подписи были вдохновлённые: «Мой первый ремонт», «Наконец-то своё», «Долго к этому шла». Новые обои, свежий пол, пластиковые окна. На одном фото — мужские руки с коробкой посуды. На запястье — часы, которые я подарила Сергею на двадцать пятую годовщину свадьбы.
Затем я открыла банковское приложение.
Выписка за девять месяцев заняла три страницы — я распечатала её и разложила на кухонном столе. Взяла карандаш.
Переводы повторялись каждый месяц — от сорока до сорока пяти тысяч гривен. В назначении значилось «физическое лицо», а имена получателей постоянно менялись. Я выписала их отдельно.
Потом поочерёдно ввела каждое имя в поисковик.
Ни строительных фирм, ни зарегистрированных мастеров, ни магазинов стройматериалов. Обычные люди. Похоже на карты посредников — так делают, когда не хотят оставлять прямых следов.
Общая сумма за девять месяцев составила триста восемьдесят тысяч гривен.
Я отложила карандаш и уставилась на итог.
Триста восемьдесят тысяч гривен — это капитальный ремонт в чужой квартире. А не баня на даче. Да и самой бани, как выяснилось, не существует. Пока просматривала выписку, я позвонила соседу по участку — Василю Архиповичу. Сказала, что переживаю за участок после дождей. Он поболтал со мной минут пять и между прочим заметил: «А Сергей что-то давно не появлялся. Месяца три уже, наверное». Я поблагодарила его и закончила разговор.
Три месяца. А деньги списывались все девять.
В половине седьмого я аккуратно сложила распечатки в папку и положила её на край стола — так, чтобы не бросалась в глаза, но была заметна. Суп довела до готовности, накрыла на стол.
Сергей пришёл без десяти семь. Снял куртку, повесил её, прошёл на кухню.
— О, суп. Отлично.
— Садись ужинать, — спокойно сказала я.
Он устроился за столом, налил себе тарелку и начал есть. Я напротив держала чашку чая и внимательно наблюдала за ним.
— Как прошёл день? — спросила я.
— Нормально. Совещание затянулось, вымотался. — Он сделал ещё ложку и посмотрел на меня. — А у тебя?
