В тот вечер воздух в квартире словно наэлектризовался, как перед зимней бурей. Оксана стояла у окна, опершись ладонью о холодный подоконник, и смотрела на крыши домов, припорошенные ранним снегом. Зима в этом году вступила в свои права неожиданно быстро, и порывистый ветер за стеклом завывал тревожно. Но куда сильнее штормило у неё внутри. Незадолго до этого возвращение мужа с работы обернулось ссорой.
— Больше на мои средства не рассчитывай. С сегодняшнего дня — каждый сам по себе, — резко произнёс Олег, швырнув портфель на диван.
Она не сразу осознала смысл сказанного. Утром они спокойно обсуждали, что нужно купить к выходным, а теперь он говорил так, будто давно копил раздражение. Олег вынул бумажник, положил на стол несколько купюр и сухо добавил:
— Это на оплату квартиры. Остальное обеспечивай сама.
— Подожди… — растерянно начала Оксана. — Мы же всегда складывали всё вместе. Что случилось?
— Всё изменилось! — Его голос был глухим, но в нём чувствовалась сталь. — Мне надоело тянуть всё в одиночку. Ты живёшь за мой счёт, тратишь без оглядки. Если хочешь покупать всякую ерунду — плати из своей зарплаты.
Эти слова до сих пор звенели у неё в ушах. Ведь они сами договорились, что она перейдёт на неполный рабочий день, чтобы больше заниматься Артёмом — их третьеклассником. Олег тогда поддержал её, говорил, что сыну важно внимание родителей. Но в последние месяцы он словно перестал замечать её усилия: ежедневная готовка, уборка, родительские собрания, кружки и спортивные секции Артёма — всё это будто растворилось, стало чем‑то само собой разумеющимся. Между тем Оксана не сидела сложа руки. Помимо основной занятости она бралась за дополнительные проекты и тоже приносила деньги в дом. Да, её вклад был скромнее, но разве это повод перечёркивать всё остальное?
Похоже, Олег уже всё для себя решил. Свои расчёты, свои обиды, своя гордость. Он заперся в кабинете, громко закрыв дверь. Через некоторое время Оксана услышала, как он разговаривает по телефону — приглушённо, но раздражённо. До неё долетали обрывки фраз: «Сама виновата…», «Хватит, надоело…». От этих слов становилось только тяжелее.
Ей хотелось подойти, постучать и сказать, что она никогда не перекладывала на него долгов и не пользовалась им. Что они жили обычной семьёй, где всё общее. Но горло словно перехватило — обида не давала говорить. «Почему он так легко обвиняет меня?» — снова и снова спрашивала она себя.
Артём в своей комнате тихо делал уроки. Он чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. В какой-то момент дверь приоткрылась, и сын осторожно спросил:
— Мам, у вас всё нормально?
Оксана заставила себя улыбнуться:
— Конечно, солнышко. Не переживай, занимайся.
Этот короткий разговор лишь подчеркнул, насколько шатким стало их равновесие. Она знала, что Артём болезненно реагирует на любые ссоры. Ради него нужно было найти способ поговорить спокойно. Оксана пыталась продумать, как начать разговор, когда Олег выйдет.
Но он не спешил. Лишь поздно вечером дверь кабинета открылась. В квартире стояла напряжённая тишина: сын уже спал, а Оксана сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с остывающим чаем.
— Может, поужинаем? Я запекла курицу с овощами, — тихо предложила она.
— Не хочу, — устало бросил он, даже не взглянув в её сторону.
— Нам всё равно придётся поговорить, — осторожно продолжила Оксана. — Мы не можем жить, избегая друг друга.
— А я и не избегаю, — усмехнулся Олег. — Я просто больше не собираюсь быть единственным, кто за всё отвечает. Пусть каждый несёт свою часть.
— Ты говоришь так, будто я только трачу и ничего не делаю, — не выдержала она. — Это несправедливо.
Олег резко поднял на неё взгляд.
— Несправедливо? А когда я возвращаюсь домой после целого дня на работе и вижу, что всё держится только на моих доходах, по‑твоему, это нормально? — начал он, и в его голосе снова зазвучало накопившееся раздражение.
