— Нам неловко звать сюда знакомых, — произнесла Мария, остановившись на пороге моей спальни. — Ты бы хотя бы здесь порядок навела. Ну правда, смотреть страшно.
Я в этот момент стояла у окна с влажной тряпкой. Подоконник я уже протирала утром, но к обеду с улицы снова нанесло серую пыль, и пришлось повторить.
— И что именно тебя смущает? — спокойно уточнила я.
— Мам, ты сама оглянись. Повсюду книги, какие‑то коробки, машинка твоя швейная. В субботу София придёт, хочется, чтобы всё выглядело прилично.
— София — это твоя подруга?
— Да. Я же нормально прошу, без скандала.
Я перевела взгляд с тряпки на дочь.
Мне пятьдесят восемь. Марию я родила в двадцать семь. С тридцати трёх растила одна — её отец исчез из нашей жизни тихо и окончательно. Квартиру, где мы сейчас находились, я приобрела четыре года назад. Без чьей‑либо помощи. На собственные средства. И теперь в собственном доме мне объясняли, что я мешаю принимать гостей.
— Хорошо, — ответила я после паузы. — Я подумаю.
Когда‑то у нас была однокомнатная. После свадьбы Марии всё изменилось. Я тогда жила на съёмной квартире на другом конце Киева, каждый месяц откладывала часть зарплаты, работая главным технологом на производстве. За восемь лет мне удалось собрать три миллиона двести тысяч гривен. На эти деньги я купила двухкомнатную — сорок три квадратных метра, третий этаж, окна во двор, где по вечерам тихо. Оформила всё на себя через государственный реестр прав собственности Украины — как положено.
К тому времени Мария уже два года была замужем за Тарасом. Они снимали жильё. Я предложила им перебраться ко мне: места хватит всем, а деньги, которые уходят на аренду, смогут откладывать. Дочь обрадовалась сразу. Тарас лишь неопределённо пожал плечами — он вообще редко высказывался прямо.
Первый год мы уживались без особых трений. Я заняла меньшую комнату, им отдали просторную. Готовили по очереди: день я, день они. Коммунальные платежи брала на себя я, за продукты складывались вместе.
Потом всё стало понемногу сдвигаться. Не резко — почти незаметно, как если капля за каплей вода точит камень.
Сначала Мария переставила мои вещи в прихожей повыше — туда, где до них неудобно дотянуться. Затем Тарас занял крючок для ключей, которым я пользовалась много лет, и мне пришлось носить ключи в кармане. Позже они без обсуждения купили новый диван и разместили его так, что привычный проход к балкону оказался перекрыт. Вроде бы пустяки. Ничего серьёзного.
Но из этих пустяков складывалось ощущение, что меня понемногу выдавливают.
— Мам, нам с Тарасом нужно поговорить, — сказала Мария однажды вечером, когда я вернулась с работы.
Они сидели за кухонным столом. У зятя в руках была кружка, Мария сцепила пальцы, будто собираясь с духом.
— Слушаю, — ответила я, поставив сумку на стул.
— Мы подумали… может, тебе удобнее было бы снять жильё поближе к работе? — начала она осторожно. — Ты ведь каждый день ездишь через весь город. На Речной сейчас сдают неплохие варианты, я смотрела.
Я молча налила себе воды и выпила.
— Варианты, — повторила я.
— Ну, маленькую квартиру. Или хотя бы комнату. Тебе одной много не нужно. А мы бы здесь чуть свободнее разместились. Тебе спокойнее было бы.
Я посмотрела сначала на дочь, потом на Тараса. Он изучал содержимое кружки, словно там было написано решение всех вопросов.
— Мария, — произнесла я ровно, — кому принадлежит эта квартира?
— Тебе, — тихо ответила она.
— Верно. Значит, переезжать я никуда не собираюсь. Это мой дом.
Мария хотела что‑то сказать, но передумала.
— Мы же не выгоняем, — добавила она. — Просто предложили.
— Я вас услышала, — сказала я. — Спокойной ночи.
В субботу ровно в три пришла София. Высокая, с длинными ногтями и слишком громким смехом. Они устроились в гостиной, а я осталась у себя с книгой.
Примерно через час Мария постучала ко мне.
— Мам, выйди, познакомься.
Я отложила книгу и вышла. Поздоровалась. София скользнула по мне взглядом с подчеркнутой вежливостью.
— Это комната вашей мамы? — спросила она у Марии, кивнув в сторону моей двери.
— Да, — ответила Мария. — Мы ей собирались предложить друг
