— Вы снова налили им обычное коровье молоко? Я ведь ясно просила: только миндальное, максимум — овсяное! Вы вообще осознаёте, что у детей может быть непереносимость лактозы? Хотите им желудки испортить?
Тетяна застыла посреди кухни, уперев ладони в бёдра. На ней безупречно сидел светлый тренч, волосы лежали идеально — ни один не выбивался из причёски. А во взгляде читалось холодное превосходство, от которого у Ольги каждый раз неприятно сжималось под лопаткой.
Ольга не ответила сразу. Она тщательно протирала чашку, стараясь, чтобы пальцы не выдали дрожь. На столе — пустая тарелка с крошками её фирменного песочного печенья и кружка с недопитым тёплым молоком, в котором ещё растворялся мёд. Пятилетние близнецы, Назар и Артём, довольные и разрумянившиеся после перекуса, уже убежали в комнату. Оттуда доносился грохот — мальчишки высыпали конструктор прямо на ламинат.
— Тетяна, они сами попросили, — спокойно, но твёрдо произнесла Ольга, ставя чашку в сушилку. — Пришли с улицы замёрзшие. У Артёма горло покраснело. Тёплое молоко с мёдом — проверенное средство. Никакой реакции у них никогда не было. Неделю назад у вас дома они ели творог со сметаной — я же видела.
— Это был фермерский продукт из специализированного магазина! — всплеснула руками невестка и демонстративно закатила глаза. — А тут — молоко из супермаркета, да ещё в пластике! Я же оставляла вам список разрешённых продуктов. Вы его вообще открывали? Или считаете, что разбираетесь лучше родной матери?
В проёме двери появился Дмитро. Высокий, немного сутулый, в расстёгнутой куртке. Он переводил растерянный взгляд с жены на мать и будто пытался стать частью стены. Дмитро всегда был мягким, уступчивым — из тех, кто ради тишины в доме готов согласиться с чем угодно, лишь бы не слышать скандала.
— Тань, ну правда, ничего страшного, — нерешительно пробормотал он. — От одного стакана беды не будет. Мама хотела как лучше.
— Как лучше? — Тетяна резко повернулась к мужу, и тот невольно втянул голову в плечи. — Твоя мама систематически игнорирует мои принципы воспитания! Мы платим большие деньги нутрициологу, выстраиваем детям правильный рацион, а она кормит их сахаром, глютеном и дешёвым молоком! Это саботаж!
Ольга опустила взгляд на ладони. На указательном пальце алел свежий ожог — утром она доставала из духовки противень с печеньем, старалась порадовать внуков. В груди медленно разливалась тяжёлая обида — та самая, что копилась не один год.
Подобные сцены давно стали привычными. С рождения близнецов жизнь Ольги превратилась в череду обязанностей и постоянных оправданий. Когда Тетяна только ждала детей, они с Дмитро снимали квартиру. Тогда Ольга продала дачу, которую строила вместе с покойным мужем, сняла все накопления и отдала деньги сыну на первый взнос за просторную трёхкомнатную квартиру в хорошем районе. Она думала о будущем внуков, мечтала, чтобы они росли в собственном доме.
В те месяцы Тетяна смотрела на неё с благодарностью, называла лучшей свекровью на свете и уверяла, что мальчики будут проводить у бабушки каждые выходные.
Слово она сдержала — только смысл оказался иным. Когда декрет закончился, Тетяна вернулась к работе и сразу заняла должность руководителя отдела в крупном рекламном агентстве. Начались бесконечные совещания, командировки, задержки до ночи, корпоративные мероприятия и тренинги. Дмитро тоже пропадал в офисе.
Нанимать няню для двух энергичных мальчиков оказалось слишком дорого. И на семейном совете приняли самое простое и удобное решение: с детьми будет сидеть бабушка. Она ведь на пенсии, времени достаточно, да и кто присмотрит лучше родного человека?
Ольга согласилась без раздумий — она обожала внуков. Но вскоре помощь стала напоминать тяжёлую, неоплачиваемую работу без выходных и благодарности.
Она отменяла визиты к кардиологу, когда у Тетяны внезапно появлялся срочный онлайн-звонок. Переносила редкие встречи с подругами, потому что воспитательница требовала срочно забрать Назара и Артёма из детского сада — они снова подрались. О собственном здоровье, увлечениях и элементарном отдыхе приходилось забывать.
Взамен она слышала лишь претензии. Тетяна увлеклась модными концепциями «осознанного родительства». На прикроватной тумбочке лежали стопки книг популярных психологов, и каждая теория должна была неукоснительно воплощаться в жизнь.
Делать замечания детям запрещалось — это нарушало их личные границы. Нельзя было запрещать бегать по лужам или рисовать на обоях — вдруг подавится творческая энергия. Слово «нет» считалось почти табу. Зато самой Ольге «нет» приходилось слышать постоянно. Нет, не читать старые сказки — в них слишком много агрессии. Нет, не покупать пластиковые игрушки — только экологичное дерево. Нет, не включать мультфильмы дольше пятнадцати минут.
— Мальчики, собираемся! — резко сказала Тетяна, проходя в комнату. — Бабушка устала. Мы едем домой.
Ольга молча вышла в прихожую помогать одеваться. Назар и Артём, разгорячённые игрой, капризничали. Один с силой швырнул ботинок в стену, второй повалился на коврик и начал бить ногами, требуя забрать с собой бабушкин телевизор.
Тетяна стояла в дверях, наблюдая за этой сценой, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего.
