Оксана готовила пельмени прямо в электрочайнике и одновременно вещала подругам, будто стояла за кафедрой.
— Прошу внимания, дамы, — объявила она, помешивая содержимое пластиковой вилкой. — Перед вами не банальный ужин, а высокая молекулярная гастрономия в условиях общежития. Прибор именуется «Мультичайник». В нём уже проходили испытания сосиски, гречка и даже борщ. Правда, после борща чай ещё три дня отдавал свёклой, поэтому этот пункт из программы мы вычеркнули. Кому порцию с тонким ароматом кипятильника?
Олена и Тетяна, устроившись на скрипучей койке, смеялись до слёз. Оксана ловила их реакцию и чувствовала привычное удовлетворение. Остроумие было её щитом. Во Львове, в тесной хрущёвке с вечно капающим краном, именно шутки помогали не думать о пустом холодильнике и бесконечных родительских скандалах. В Киеве юмор спасал от другого — от неловкости перед девчонками, которым семьи исправно переводили деньги.
— Тебе бы с таким материалом на сцену, — выдохнула Олена, вытирая глаза. — Тут рядом открылся стендап-клуб, по четвергам — открытый микрофон. Запишись. Это прямо твоё.
— Да кому я там нужна, — отмахнулась Оксана, делая вид, что идея нелепа.
— Боишься? Слабо? — поддела Тетяна.
— Мне? Слабо? Да ни за что!
Она не призналась, но через неделю всё-таки оказалась в том клубе. Просто потому, что никогда не отступала, если её брали на «слабо». И ещё потому, что где-то глубоко теплилась надежда: вдруг шутки смогут приносить доход. Почему бы и нет — чем не работа?
На сцену Оксана вышла в футболке с мультяшным героем и с предательски дрожащими коленями. Первые пару минут публика молчала. В голове уже рисовалась картина: она собирает чемодан и возвращается во Львов, а запись провала разлетается по сети, и смеются уже не над остротами, а над ней самой. Но затем она выдала историю о вахтёрше тёте Рае, которая стирала использованные резиновые изделия и предлагала их «по акции — пять штук дешевле», а потом вспомнила, как Олена приклеила на дверь туалета объявление: «Кто дочитает книгу дальше сто пятьдесят пятой страницы — расскажите, чем всё кончилось». Зал взорвался хохотом. Внутри у неё будто распрямилась туго скрученная пружина, затянутая годами.
Когда она спустилась со сцены, к ней подошёл молодой человек — высокий, в безупречном пиджаке, с часами, которые, казалось, стоили больше всего их общежития вместе с тётей Раей. Оксана мгновенно надела привычную маску дерзости.
— Автограф куда желаете — на груди или сразу на лбу? — бросила она, скрывая в шутке волнение.
Парень рассмеялся.
