— Ты пойми, ей сейчас гораздо тяжелее! У нее двое малышей на руках, а муж получает сущие копейки. Мы обязаны поддержать их, разве нет?
Голос Олега гулко отражался от узких стен кухни, словно усиливая каждое слово. Он нервно ходил из угла в угол — от окна к холодильнику и обратно, сцепив руки за спиной. На нем была безупречно выглаженная рубашка, ни единой складки, будто только что из-под утюга.
Тетяна стояла у мойки и сосредоточенно терла губкой тяжелую чугунную сковороду. Она не поворачивалась. Вода шумела, стекая в слив, но даже этот поток не мог заглушить раздраженные речи мужа. После десяти часов на ногах поясницу тянуло, плечи налились свинцом, а в голове крутилась лишь одна мысль — поскорее лечь и закрыть глаза. Однако вечерняя перепалка, казалось, была неизбежной частью расписания.
— Тетяна, ты меня вообще слышишь? — Олег остановился у нее за спиной и шумно выдохнул. — Лариса звонила совсем недавно. Она рыдала. Их старая стиральная машина окончательно вышла из строя: вода льется на пол, соседей снизу чуть не затопили. Ей теперь руками стирать детские вещи! Ты можешь представить, что значит обстирывать двоих мальчишек без техники?
Тетяна медленно перекрыла кран. Аккуратно поставила сковороду на сушилку. Затем тщательно вытерла ладони полотенцем, словно выигрывая время. И только после этого повернулась. Ее лицо выглядело спокойным, но внутри поднималась тяжелая, привычная обида.
— Представляю, — ровно сказала она. — Даже слишком хорошо представляю, Олег. Наша стиральная машина сломалась месяц назад. И уже четвертую неделю я стираю твои рубашки и постельное белье вручную. В ванной. После смены.
Он раздраженно махнул рукой.
— Ну перестань. Нашу можно починить, просто нужно найти нормального мастера, а не шарлатанов из объявлений. А у Ларисы всё — двигатель сгорел, барабан проржавел. Тут только новую покупать. И срочно, желательно уже завтра. И не какую-нибудь дешевку на год, а хорошую, вместительную модель. Она присмотрела вариант по акции — всего сорок пять тысяч гривен.
Тетяна горько усмехнулась. Сумма прозвучала не случайно. Завтра, пятнадцатого числа, на ее карту должен был поступить аванс вместе с квартальной премией — примерно пятьдесят тысяч гривен.
— И какое отношение это имеет к нам? — спросила она, опускаясь на табурет. Ноги гудели так, будто в них налили расплавленный металл. — У Ларисы есть муж. У Ларисы есть свекровь. Почему решать их трудности должны мы? Точнее — я?
— Потому что мы семья! — вспыхнул Олег, вскинув руки. — Родные люди обязаны помогать друг другу. Сегодня мы выручим их, завтра они поддержат нас. Дмитро сейчас на работе в подвешенном состоянии, зарплату задерживают. А у тебя завтра премия. Неужели тебе жалко помочь сестре мужа? Ты же женщина, в тебе должно быть сострадание!
Слово «жалко» прозвучало как упрек. Тетяна внимательно посмотрела на него. За десять лет брака она научилась различать все его приемы. Когда речь заходила о родственниках Олега, он становился удивительно великодушным. Правда, его щедрость неизменно финансировалась из ее доходов.
Сам Олег работал менеджером в автосалоне. Его заработок зависел от продаж, а значит — от сезона, настроения клиентов и милости начальства. То сделки срывались, то премии урезали. В итоге домой он приносил скромные суммы, которых едва хватало на бензин для его автомобиля, дорогой парфюм и обеды вне дома. Все остальное — коммунальные платежи, продукты, бытовая химия, одежда — ложилось на плечи Тетяны. Она была старшим фармацевтом в крупной аптечной сети, брала дополнительные смены, работала в праздники.
Последние шесть месяцев она жила в режиме строгой экономии. Ей предстояло установить два зубных импланта — процедура дорогостоящая. Тетяна откладывала каждую гривну на отдельный счет, отказываясь от новой одежды и косметики. Завтрашняя премия должна была закрыть недостающую сумму. Она уже записалась к стоматологу на пятничный вечер.
— Мне не жалко, Олег, — спокойно, но твердо сказала она. — У меня просто нет свободных денег. Премия пойдет на лечение зубов. Я предупреждала тебя об этом еще два месяца назад. Я уже не могу нормально жевать, у меня желудок болит. Ларисе придется искать другой выход — кредит или помощь кого-то еще.
Выражение лица Олега резко изменилось. Маска заботливого брата исчезла, уступив место раздражению.
— Опять эти зубы! — бросил он. — Кто вообще видит твои дальние зубы? Можно было поставить обычные коронки за небольшие деньги, а не тратиться на эти дорогие импланты. А у людей настоящая проблема — дети без чистых вещей! Знаешь что, Тетяна, ты совсем стала другой.
