Олег терпеть не мог слово «нищеброд». Оно словно нарочно преследовало его — особенно в те моменты, когда тёща звонила Оксане.
— Ну что, твой нищеброд опять дома? — доносилось из трубки так громко, что прятаться было бессмысленно. — При нём и слова спокойно не скажешь, сейчас снова начнёт поправлять, умник нашёлся! Три часа дня, а он уже «отработал». Это вообще нормально?
Поначалу Оксана пыталась заступаться за мужа. Но спорить с матерью не рисковал даже Тарас, её отец, — куда уж им двоим. Да и сам Тарас особого рвения защищать зятя не проявлял: он был убеждён, что Олегу давно пора сменить «детский кружок» на что-то серьёзное, приносящее деньги, а не преподавать физику в школе.
— Ты осознаёшь, что Назар растёт? — наставлял он. — Оставь ты эту школу. Иди в менеджеры, на склад, куда угодно. Призванием семью не накормишь.
Олег в ответ лишь молчал. Он действительно любил свою работу — любил шумный класс, сложные формулы на доске, азарт в глазах учеников, когда те справлялись с его хитрыми задачами. И представить себя в офисе с продажами или таскающим коробки он не мог. Когда-то Оксана даже гордилась тем, что её муж — учитель. Но после рождения сына её восхищение растворилось. Теперь по вечерам, уложив Назара, она отворачивалась к стене, избегая близости. А Олег включал онлайн-игру, где превращался не в малооплачиваемого преподавателя, а в воина в сияющих латах, способного одолеть любого дракона.
В тот вечер Оксана сказала как бы между прочим:
— В субботу иду к Софии на день рождения. Посидишь с Назаром. И мне завтра нужно на маникюр — не пойду же я с таким кошмаром.
Она демонстративно вытянула руки: гель-лак давно отрос и выглядел неаккуратно.
— Сколько нужно? — спросил Олег, хотя и без того знал сумму.
— Две тысячи. И только не начинай, что у тебя их нет.
Он тяжело выдохнул и опустил взгляд.
— Нет… Может, попробуешь сама привести их в порядок?
Оксана вспыхнула мгновенно:
— В каком смысле — сама? Ты серьёзно? То есть даже на маникюр для меня денег найти не можешь?
