— …куда нужнее твоих прихотей с зубами! Немедленно снимай блокировку!
Тетяна смотрела на Олега молча. И с каждой секундой будто спадала тонкая пелена, годами застилавшая ей взгляд. Перед ней был не «хозяин дома» и не защитник. Перед ней стоял человек, привыкший жить за чужой счёт и считать это нормой.
— Хозяин, говоришь? — она чуть наклонила голову, разглядывая его с холодным интересом. — Тогда давай разберёмся по пунктам, хозяин. Квартира — моя, досталась от бабушки. Коммунальные платежи оплачиваю я. Продукты покупаю я. Всё — от стирального порошка до твоих рубашек — оплачено с моей карты. Скажи-ка мне, где твои деньги, Олег? Куда исчезает твоя зарплата?
— Я откладываю! — рявкнул он, но взгляд его метнулся в сторону. — Машину обслуживать надо, бензин дорожает. Я думаю о будущем!
— О чьём именно? — усмехнулась Тетяна. — О будущем Ларисы? Лариса, напомни, когда брат в последний раз помог тебе своими средствами? Когда ты просила на шторы в детскую? Или когда Дмитро нужно было закрыть долг за ремонт? Вы оба очень удобно устроились.
Лариса залилась густым румянцем, пятна выступили даже на шее.
— Как тебе не стыдно нас упрекать куском хлеба! — взвизгнула она. — Мы у тебя копейки брали!
— Сорок пять тысяч — это не «копейки», — спокойно ответила Тетяна. — Это месяцы моей работы. И если у тебя сломалась стиральная машина, устройся на работу. А не рассказывай о тяжёлой судьбе с маникюром, который стоит половину моей квартплаты.
— Олег, ты слышишь?! — Лариса театрально всплеснула руками. — Она унижает меня при тебе! Ты позволишь так со мной разговаривать?
Олег побагровел, пальцы сжались в кулаки. Он шагнул к жене.
— Быстро взяла телефон и сняла блокировку! — процедил он. — Сейчас переведём деньги Ларисе, и вопрос закрыт. Не сделаешь — я собираю вещи и ухожу. С такой жадной и бессердечной женщиной я жить не намерен. Выбирай: либо твои несчастные деньги, либо наш брак!
Он ожидал привычной реакции — слёз, испуга, попыток его удержать. Этот приём всегда работал. Раньше. Но сегодня Тетяна не чувствовала ни страха, ни паники. Внутри было странное спокойствие, почти облегчение.
Она перевела взгляд на красную банковскую карту, лежащую на столе, затем снова посмотрела на мужа.
— В шкафу, на верхней полке, лежит твоя спортивная сумка, — произнесла она ровным, деловым тоном. — Рубашки я вчера постирала, они сушатся на балконе. Обувь — в прихожей. Можешь начинать собираться, Олег.
Он моргнул, словно не расслышал.
— Что?
— То, что ты сам предложил. Я принимаю твой ультиматум. Я выбираю своё здоровье, свои деньги и своё спокойствие. А вы с Ларисой можете вместе копить на новую технику. Из твоей зарплаты. Раз уж ты такой заботливый брат.
— Ты блефуешь, — нервно усмехнулся он, оглядываясь на сестру. — Куда я пойду среди ночи?
— К матери. К Ларисе. Куда захочешь, — Тетяна поднялась, взяла карту со стола и убрала в карман домашних брюк. — Через час тебя и твоих вещей здесь быть не должно. Иначе я вызову полицию и сообщу, что посторонний человек отказывается покинуть мою собственность. Квартира куплена до брака, зарегистрирован ты у матери. Юридически ты здесь никто.
Лариса отшатнулась, будто её толкнули. До неё внезапно дошло, что привычный источник «помощи» иссяк. И что брат, лишившийся крыши над головой, вполне может переехать к ней в тесную квартиру.
— Олежек… — пропищала она, мгновенно растеряв прежний пыл. — Может, не стоит так резко? Давай извинимся… Не вышло с машинкой — и ладно, руками постираю…
Но Тетяна уже не слушала. Их голоса превратились в фоновый шум. Она вышла из кухни, прошла в спальню и тихо прикрыла дверь. Села на край кровати, достала телефон. Руки больше не дрожали.
Она открыла приложение стоматологической клиники, выбрала удобное время на завтрашний вечер и нажала «Подтвердить запись».
Из коридора доносились приглушённые, раздражённые шёпоты, скрип вешалок, звук застёгиваемых молний. Спор продолжался, но уже без прежней уверенности. Спустя примерно сорок минут входная дверь тяжело захлопнулась.
Тишина, воцарившаяся в квартире, была почти осязаемой. Настоящая. Чистая. Целительная.
Тетяна легла на подушку и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала лёгкость — будто сбросила неподъёмный груз. На губах появилась спокойная, искренняя улыбка.
Завтра начиналась её новая жизнь. И в этой жизни она больше никому не позволит распоряжаться собой.
