— Выделили? — переспросила я, не повышая голоса.
— Мам, я не так выразилась…
— Мария, — спокойно произнесла я, — эта квартира оформлена на меня. Я не «привыкла» к своей комнате. Я живу в ней, потому что это мой дом.
София чуть приподняла брови, будто наблюдала любопытную сцену. Мария залилась краской.
— Мам, ну зачем ты так при гостях?
— Как именно?
— Вот так… официально. Это звучит странно.
Я перевела взгляд с дочери на её подругу. София вдруг с большим интересом стала рассматривать собственный маникюр.
— Рада была познакомиться, — сказала я ровно. — Чайник на кухне, если понадобится.
И вернулась к себе, аккуратно прикрыв дверь.
В понедельник я сняла с верхней полки старую зелёную папку. Углы у неё давно потеряли форму, но документы внутри лежали в идеальном порядке. Договор купли-продажи, выписка из государственного реестра прав на недвижимость, техпаспорт. Я внимательно перебрала каждый лист, проверила даты, подписи. Всё на месте. Потом вместо того чтобы снова убирать папку повыше, положила её в нижний ящик стола — туда, где можно быстро достать.
Во вторник вечером Мария заглянула ко мне.
— Мам, я хотела сказать… прости за субботу.
— Хорошо, — ответила я спокойно.
— Ты злишься?
— Нет. Просто сделала выводы.
Она задержалась в дверях.
— И что это значит?
— Ничего конкретного. Я просто всё услышала и запомнила.
Мария пожала плечами и ушла. Я вновь открыла книгу, но читала уже невнимательно.
В среду я сидела на кухне с чашкой чая, когда из гостиной донеслись приглушённые голоса. Мария разговаривала с Тарасом. Они не кричали, но в нашей квартире стены никогда не отличались толщиной.
— …она всё равно не съедет, — говорил Тарас. — Я же предлагал оформить иначе.
— И как «иначе»? Она сама покупала.
— Могла бы подарить нам. Или хотя бы оформить доли.
— Она не предлагала.
— А ты могла попросить.
Повисла пауза.
— Тарас, она бы отказалась.
— Зря. Сейчас половина уже была бы нашей.
Я медленно поставила чашку на стол, стараясь не издать ни звука.
Половина. Они обсуждали половину моей квартиры — той самой, за которую я заплатила три миллиона двести тысяч гривен, откладывая восемь лет, работая без выходных и отпусков.
Я сполоснула чашку, поставила её сушиться и ушла в комнату. Открыла ящик стола и переложила зелёную папку наверх, так, чтобы она сразу бросалась в глаза.
На следующий день я набрала Олену. Мы дружим тридцать лет, и всю жизнь она проработала в нотариальной конторе.
— Олена, мне нужен совет. Неофициально. Просто поговорить.
— Слушаю тебя.
Я кратко пересказала ситуацию. Без эмоций, только факты. Она внимательно выслушала.
— Квартира полностью на тебя зарегистрирована? — уточнила она.
— Да, единственный собственник — я.
— Они прописаны?
— Да. Я зарегистрировала их, когда мы съехались.
— Понятно. Оксана, регистрация даёт право проживания, но не долю собственности. Если потребуется, ты можешь их выписать. Если добровольно не согласятся — через суд. Либо договариваться о сроках выезда.
— А если я предложу съехать, а они откажутся?
— Тогда подаёшь иск. Судебное решение, потом исполнительная служба. Процесс неприятный и не быстрый. Лучше начать с письменного уведомления и дать разумный срок.
— Месяц подойдёт?
— Да, месяц считается нормальным.
— Спасибо, Олена.
Она немного помолчала.
— Ты действительно готова к этому?
Я задумалась всего на мгновение.
— Я ещё не решила. Но хочу понимать, что у меня есть выбор.
Пятница прошла обычно. В половине седьмого я вернулась с работы, разогрела суп, поужинала одна. Мария пришла ближе к восьми. Тарас уже устроился в гостиной с телефоном. Они поели вместе, тихо переговариваясь.
Ровно в девять Мария снова постучала ко мне.
— Мам, есть разговор.
— Слушаю.
— София хочет прийти на следующих выходных. И ещё две девочки с ней. Мы хотели бы устроить небольшую вечеринку. Ничего серьёзного.
— Хорошо, — спокойно сказала я. — А я здесь при чём?
Она замялась.
— Мы подумали… может, ты поживёшь пару дней у Олены? Или съездишь куда-нибудь. Чтобы мы друг другу не мешали.
