В стареньком блокноте, затерявшемся среди кулинарных заметок и выцветших телефонных номеров, я наткнулась на короткую запись: «Назар, 9 лет — самолёт с пропеллером на пульте». Эта строчка была зажата между рецептом лимонного пирога и контактом подруги, которой уже нет в живых. Я перечитала её несколько раз подряд, будто надеялась, что слова изменятся. Затем перевела взгляд на дату. Сегодня Назару исполнилось десять. И приглашения я так и не получила.
Блокнот лежал у меня на коленях — тяжёлый, в потёртой кожаной обложке. Я купила его много лет назад в букинистическом магазине в центре Киева. Ему, наверное, уже под сорок лет. Бумага пожелтела, чернила местами поблекли, но та самая запись, сделанная всего год назад, оставалась отчётливой. Я провела пальцем по строчке, словно по шраму. Самолёт с пропеллером.
Я действительно приобрела его. Ещё месяц назад, когда случайно оказалась в центре и зашла в «Детский мир» просто согреться. И вдруг увидела в витрине тот самый — точь‑в‑точь как Назар показывал в прошлом году, прижавшись лбом к стеклу. Тогда он долго рассматривал коробку, не отрываясь. Я не раздумывала: достала кошелёк почти машинально. Продавец аккуратно завернул покупку в яркую синюю бумагу с блеском. Я возвращалась домой и представляла, как вручу её в день рождения. Но звонка с приглашением так и не дождалась.
Сначала убеждала себя: наверное, замотались, вспомнят накануне. Потом решила — может, решили отметить по‑семейному, без старших. А утром случайно открыла телефон и увидела статус Оксаны. На фото — праздничный стол, связки шаров с цифрой «10» и подпись: «Ждём гостей! Сегодня нашему Назару десять лет!».
Меня среди гостей не оказалось.
Я резко закрыла блокнот, но слова про самолёт словно продолжали светиться перед глазами. Год назад я пообещала себе, что обязательно куплю его. Обещание я сдержала. И что теперь? Подарить соседскому мальчику? Спрятать в шкаф, чтобы пылился, как напоминание о том, что в жизни собственного сына я стала лишней? Нет. Это было бы неправильно. Назар мечтал именно об этом самолёте — говорил о нём почти весь год. И, похоже, только я запомнила это.
В памяти всплыл прошлый праздник. Тогда меня ещё приглашали. Они арендовали небольшое кафе — уютное, с живой музыкой и аниматором в костюме пирата. Назару исполнялось девять. Он носился между столами, размахивая игрушечной саблей, сиял от счастья. Я сидела сбоку, потягивала чай и наблюдала, как мой сын Олег — его отец — громко смеётся в компании друзей, а Оксана уверенно отдаёт распоряжения официантам.
Мне отвели место рядом с дальней родственницей Оксаны — тётей Людмилой. Та долго и подробно рассказывала о своих болезнях, а спустя полчаса задремала прямо за столом. Я не обижалась. Главное было в другом: Назар время от времени подбегал ко мне, хватал за руку и радостно кричал: «Ба, смотри, я настоящий пират!». Я смотрела и улыбалась. Ради этих коротких мгновений можно было вынести и разговоры тёти Людмилы, и чужой шум.
Когда настало время распаковывать подарки, он получил дорогой конструктор от родителей, радиоуправляемого робота от крёстной, красочную энциклопедию о космосе от моей сестры. Он вежливо благодарил, складывал коробки аккуратной стопкой, но в его глазах не было прежнего огня. Я всегда смотрела именно в глаза — серые, как у моего покойного мужа. Они умели улыбаться даже без улыбки на лице. В тот вечер свет в них был приглушён. А когда гости начали расходиться и суета немного стихла, Назар тихо подошёл ко мне…
