— Что за самолёт? — удивлённо протянула Оксана, наклоняясь ближе к сыну. — Откуда ты вообще о нём знаешь?
— Мы с бабушкой его ещё в прошлом году видели! В магазине, помнишь? Я тебе рассказывал, а ты сказала — ерунда, слишком дорого. А бабушка не забыла!
В прихожей будто стало тесно от внезапной тишины. Олег перевёл взгляд с Назара на меня, затем на жену. Щёки у Оксаны вспыхнули, она собиралась что‑то возразить, но было уже поздно — внук целиком ушёл в свою радость. Он осторожно запускал пропеллер, нажимал кнопки, и его смех звенел громче музыки. Ребята, позабыв о сладостях, столпились вокруг, разглядывая находку.
— Раз уж пришла, проходи, — негромко сказал Олег, отступая в сторону. — Чай будешь.
Тепла в его голосе было немного, но мне и этого хватило. Я сняла обувь, повесила пальто и прошла в комнату. Гостиная сияла гирляндами и шарами, в центре стола красовался торт с цифрой «10», рядом — вазы с фруктами и конфетами. Меня усадили сбоку, почти у стены, но теперь это не задевало. Назар примостился рядом, устроил самолёт на коленях и держал его так, словно боялся, что кто‑то попросит на время.
— Ба, а как ты поняла, что я всё ещё о нём мечтаю? — тихо спросил он, заглядывая мне прямо в глаза.
— Я записала, — призналась я. — У меня есть маленький блокнот. Туда я заношу всё важное, чтобы не потерять.
Он задумался на секунду.
— А мне можно такой же? Чтобы тоже хранить свои мысли?
Потом были свечи, поздравления, горячий чай. Гости постепенно расходились, а я всё наблюдала, как Назар демонстрирует друзьям, как вращается винт и мигают огоньки. Оксана несколько раз подходила ко мне, пыталась завести разговор — о погоде, о школе, о чём угодно. Я отвечала коротко. Обида во мне не жила, просто накопилась усталость. Но это была светлая усталость — как после дела, которое давно собирался завершить и наконец сделал.
Когда я собралась уходить, Назар первым оказался в коридоре. Он крепко обнял меня, уткнувшись в плечо.
— Спасибо тебе. Это самый лучший подарок. Я буду беречь его всегда.
— Пусть лучше летает и даже ломается, — улыбнулась я. — Вещи должны жить, а не пылиться. Главное — чтобы тебе было радостно.
Он кивнул и, понизив голос, прошептал:
— Я знал, что ты всё равно придёшь. Ты же никогда меня не подводишь.
Горло перехватило. Я поцеловала его в макушку и вышла за дверь. Музыка приглушилась, щёлкнул замок. Во дворе моросил дождь. Я вызвала такси и поехала домой.
В квартире встретила привычная тишина. Я устроилась в кресле, достала свою записную книжку. Отыскала страницу: «Назар, 9 лет — самолёт с пропеллером на пульте». Ниже аккуратно дописала: «Приобретён. Вручен. Назар счастлив. 10 лет». И поставила точку.
За окном дождевые капли мерно постукивали по подоконнику. Я смотрела на свежую запись и думала о том, что вся жизнь складывается из подобных строк — коротких напоминаний о данных обещаниях. Из маленьких решений прийти, даже если приглашение не прозвучало. Любовь ведь не требует официальных слов. Она просто появляется — с коробкой под мышкой, с блокнотом в сумке и с верой в то, что тебя всё ещё ждут.
Позовут ли меня в следующий раз — неизвестно. Но это уже не имело значения. Сегодня Назар смеялся, наблюдая, как крутится пропеллер. И этот смех стоил больше любых формальностей.
Я закрыла блокнот, поставила чайник. Дождь понемногу утихал, вечер растягивался спокойно и мягко. И впервые за долгое время в доме не ощущалось пустоты — только тихое, тёплое чувство внутри.
