Со временем я перестала быть необходимой. Раньше моё присутствие воспринималось как нечто само собой разумеющееся — почти как бытовая техника, которая всегда под рукой и работает без напоминаний. Но Назар подрос, пошёл в первый класс, Оксана ушла в декрет, ожидая второго ребёнка. Ребёнок так и не появился — случилась беда, о которой в доме предпочли молчать. После этого всё изменилось. Моё участие стало избыточным. Сначала реже звонили, потом стали приглашать лишь по большим праздникам.
А в этом году не позвали даже на день рождения. Я перебирала в голове возможные объяснения: может, решили, что мне тяжело ехать через весь город; может, просто забыли; а возможно, Оксана сочла, что прошлогоднего визита вполне достаточно. Неизвестность ранила сильнее любой правды.
И всё же, сидя в такси с коробкой на коленях, я неожиданно ощутила лёгкость. Я ехала не за вниманием и не за благодарностью. Мне не нужно было ни одобрение, ни признание. В той квартире, полной шаров, детского смеха и запаха торта, меня ждал мальчик, который целый год вспоминал самолёт с пропеллером. И только я одна могла исполнить его тихую, почти забытую взрослыми мечту.
Такси притормозило у знакомого девятиэтажного дома. Я рассчиталась с водителем, прижала к себе коробку и вышла под мелкий моросящий дождь. Зонт раскрывать не стала — руки были заняты. Поднялась на третий этаж, остановилась перед дверью, обитой тёмно-коричневым дерматином. Из квартиры доносились музыка, смех, детские выкрики. Я нажала кнопку звонка.
Дверь открыла Оксана — в нарядном платье, с безупречной причёской, на запястье поблёскивал браслет, тихо звякая при каждом движении. Увидев меня, она на мгновение растерялась, затем изобразила приветливость:
— Ой, Надежда Николаевна… А мы вас сегодня не ждали. Вы, наверное, перепутали? У нас день рождения Назара, мы решили отметить скромно, только его одноклассники и…
— Я в курсе, — спокойно перебила я. — Я ненадолго. Просто передам подарок и уйду.
Она бросила взгляд вглубь квартиры, потом снова на меня. Было заметно, как внутри неё борются приличия и нежелание менять планы. К счастью, решение принял сам Назар — он выскочил в коридор и, увидев меня, замер.
— Ба! Ты пришла!
В его голосе звучало столько искреннего восторга, что у меня защипало в глазах. Он бросился ко мне, обнял крепко-крепко, прижался щекой к моему пальто. От него пахло сладостями и свежим шампунем.
— С днём рождения, Назар, — я провела рукой по его светлым вихрам. — У меня для тебя кое-что есть.
Я протянула коробку. Он осторожно принял её, встряхнул, прислушиваясь, затем начал поспешно срывать синюю упаковочную бумагу. Оксана стояла рядом, скрестив руки, наблюдая с плохо скрываемым недовольством. Из гостиной выглянули дети, за ними появился Олег. Увидев меня, он нахмурился:
— Мам? Ты зачем?.. Мы ведь не…
Он не договорил. Назар уже раскрыл коробку и замер, словно не веря своим глазам. А через секунду его лицо озарилось таким счастьем, какого я прежде у него не видела — даже когда ему подарили большого робота на прошлый праздник.
— Это он! Тот самый! — закричал он так громко, что музыка в комнате показалась тише. — Ты запомнила!
Он бережно вынул самолёт. Серебристый корпус с алыми полосами на крыльях блеснул в свете люстры, пропеллер легко вращался от прикосновения пальца. Назар держал его осторожно, обеими руками, будто в них оказалось не просто игрушка, а самая ценная вещь на свете, которую страшно уронить даже на секунду.
