Бывшие мужья, девочки, — это особый подвид стихийных явлений. Что‑то между застарелой ангиной и дремлющим кратером. Вроде бы всё давно прошло: в документах стоит заветная отметка о разводе, нервы не першат, дышится свободно. Ты растягиваешься на кровати по диагонали, покупаешь себе путёвку в санаторий и привыкаешь к тишине, которая больше не звенит напряжением.
И вдруг — щёлк!
Стоит твоему финансовому положению чуть измениться, как этот «кратер» начинает подавать признаки жизни. Из недр вырываются раскалённые потоки из упрёков, выборочной памяти и внезапно проснувшейся скупости.
С Олегом мы разошлись почти образцово. Настолько мирно, что это даже настораживало — словно две мыши делят сыр прямо под носом у дремлющего кота. Он методично собрал своё добро: удочки, собрание кружек с обнажёнными барышнями, три пакета носков разной степени «археологической ценности» и телевизор — потому что, цитирую, «я его в кредит оформлял, Оксана!».
Я и слова поперёк не сказала. Честно говоря, готова была ещё ленточку на чемодан повязать, лишь бы он поскорее вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Поначалу Олег даже проявлял вежливость — звонил по праздникам. На 8 Марта стабильно присылал в мессенджере открытку с мерцающими розами и надписью «Будь счастлива!», сверкающей так, будто её посыпали блёстками вручную.
И я наивно решила, что мы достигли редкой степени цивилизованности: когда бывшие супруги могут столкнуться у кассы в супермаркете и ограничиться кивком, не используя батон докторской как холодное оружие.
Но, как водится, у судьбы отличное чувство юмора — специфическое, правда.
Полгода назад умерла моя мама, Галина Петровна. Удар был тяжёлый, оглушающий.
Мама относилась к тем женщинам старой закалки, которые одним взглядом могли ускорить рост рассады на подоконнике и заставить управдома пересчитать платежи без единой ошибки.
