К судебному заседанию я готовилась не как к схватке с мечами и щитами, а скорее как к собственному выходу на сцену. Это было похоже на бенефис, где главная роль неожиданно досталась мне. Знакомо ощущение, когда абсурд происходящего настолько зашкаливает, что вместо паники накатывает смех, а тревога растворяется без следа? Именно в таком состоянии я и находилась.
Мой представитель, сухопарый пожилой юрист Олег Борисович, внимательно изучил иск Тараса. Сначала он долго и сосредоточенно протирал линзы очков, затем посмотрел на меня поверх оправы и сдержанно произнёс:
— Оксана, ваш бывший супруг — человек с бурной фантазией, но с весьма туманными представлениями о праве. Он рассуждает о «неотделимых улучшениях», будто речь идёт об аренде склада, а не о семейных отношениях.
Выдержав паузу, он продолжил уже более деловым тоном:
— Зафиксируйте: пункт первый статьи 57 Семейного кодекса Украины чётко говорит, что имущество, полученное одним из супругов по наследству, принадлежит исключительно ему.
— А его притязания на половину квартиры из‑за ремонта? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
Олег Борисович усмехнулся.
— Это попытка притянуть нормы к личным обидам. Он ссылается на положения о совместной собственности супругов, но забывает главное условие.
Юрист наклонился ко мне ближе:
— Чтобы суд признал вашу унаследованную квартиру общей, истцу необходимо неопровержимо доказать, что в браке за счёт общих средств или его личного труда были произведены вложения, которые существенно повысили стоимость жилья. В законе ключевое слово — «существенно».
Он развёл руками.
— Вот если бы Тарас надстроил к обычной двухкомнатной квартире третий этаж, устроил на крыше вертолётную площадку и оборудовал в подвале бассейн — тогда разговор был бы другим. А смена линолеума на ламинат и плитка, уложенная с перекосами, — это обычный косметический ремонт, а не масштабная реконструкция.
Однако Тарас был настроен воинственно, словно отправлялся в крестовый поход за священной реликвией. Отступать он явно не собирался.
На первое заседание он явился при полном параде — в том самом костюме, который мы покупали к юбилею моего начальника пять лет назад. Ткань заметно обтянула его фигуру, и по тому, как натянулись пуговицы на пиджаке, было ясно, что этот выход обещает быть не менее показательным, чем само разбирательство.
