Судья выразительно посмотрела на пустые бутылки, упомянутые мною, и жестом предложила мне занять место.
Я опустилась на стул. Олег Борисович под столом едва заметно коснулся моей ладони — мол, всё идёт как надо.
Тарас стоял посреди зала, налившись багровым цветом. Он шумно втягивал воздух, будто после бега. От его недавней уверенности не осталось и следа — весь этот внушительный пафос рассеялся, как дешёвый парфюм на сквозняке.
— Истец, — сухо обратилась судья, — располагаете ли вы доказательствами в понимании статьи 56 Гражданского процессуального кодекса? Документами, подтверждающими личное финансирование: чеками на стройматериалы, оформленными на ваше имя, договорами с подрядчиками?
Тарас замялся, взгляд забегал.
— Да какие чеки… Мы же семьёй жили! Я доверял! — он махнул рукой в мою сторону. — А она всё просчитала заранее, хищница!
Коллегия удалилась в совещательную комнату ненадолго — не больше пяти минут. Этого времени едва хватило бы на чашку кофе.
Вердикт оказался ожидаемым: в удовлетворении иска отказать полностью. Оснований для применения статьи 37 Семейного кодекса суд не усмотрел — доказательств существенных вложений представлено не было. Квартира признана моей личной собственностью.
В коридоре Тарас буквально налетел на меня.
— Ещё вспомнишь обо мне, Оксана! Бумеранг существует! Я на тебя лучшие годы угробил!
Я посмотрела на него — на этого лысеющего мужчину в слишком тесном костюме, с перекошенным от злости лицом. И почувствовала не жалость, а усталое отвращение.
— Тарас, — спокойно произнесла я, поправляя ремешок сумки, — оставь бумеранг себе. И направь энергию на новую кухню для своей избранницы. Только выбери что-то получше прессованных опилок. Иначе снова увидимся в суде.
Не дожидаясь ответа, я пошла по коридору. Каблуки отчётливо отстукивали по плитке — уверенно, чётко.
Домой я возвращалась в мамину квартиру с высокими потолками и старым паркетом, который приятно поскрипывал под ногами. Вечером заварила чай, устроилась на широком подоконнике и долго смотрела на огни города.
Знаете, девочки, бывшие мужья иногда действительно возвращаются. Но лишь затем, чтобы окончательно убедить нас: как же хорошо, что они остались в прошлом.
И, пожалуй, самое ценное и по-настоящему неотделимое улучшение в моей жизни — это штамп о разводе с этим человеком.
