Олег приобрёл дачу ради единственного ощущения — абсолютной тишины. Небольшой участок в шесть соток под Киевом, ветхий домик из бруса с печью, колодец во дворе и три старые яблони. За всё это он выложил полтора миллиона — остатки средств, что сохранились после раздела двухкомнатной квартиры с Оксаной.
Квартира, взятая в ипотеку ещё в 2014 году, осталась бывшей жене: у них подрастала семилетняя София, и Оксана твёрдо настояла на таком решении. Олег спорить не стал. Кредит она продолжила гасить сама, а он исправно перечислял алименты и снимал скромную комнату в пригороде Киева.
Этот домик стал для него островком спасения. Каждую пятницу он садился в электричку и полтора часа наблюдал, как серые кварталы постепенно уступают место полям и лесополосам. Стоило открыть калитку и услышать лишь шелест листвы да далёкий собачий лай, как напряжение медленно отступало. Внутри становилось легче.
Первые три недели прошли безупречно.
Олег приезжал по вечерам в пятницу, разводил огонь в печи, ставил чайник на переносную плитку и устраивался с книгой. По будням он работал инженером-энергетиком: мотался по подстанциям с измерительными приборами, торчал то под палящим солнцем, то под проливным дождём, спорил с бригадами из-за показаний. К концу недели у него гудело всё — и спина, и виски. Дача была не прихотью, а жизненной необходимостью. Как горячий душ после тяжёлой смены. Как прохладная вода в июльский зной.
Соседей справа он видел лишь изредка — пожилые, спокойные, всегда приветливо кивали через забор и скрывались у себя во дворе. Участок слева пустовал: калитка заперта, трава по пояс, тишина.
Но в начале июня туда заселились новые хозяева — семья Тараса.
Впервые это случилось в субботу около десяти утра.
Олег лежал в гамаке между яблонями, листал книгу и слушал, как над грядкой с укропом гудит шмель. Внезапно за сетчатым забором раздался удар басов. Не просто мелодия — из переносной колонки на всю округу гремел навязчивый хит, который последние месяцы звучал в каждом торговом центре. Одни и те же ритмы, те же слова, тот же оглушительный уровень громкости.
Минут двадцать он терпел, надеясь, что это ненадолго. Возможно, включили для настроения, пока жарят мясо, и скоро убавят.
Не убавили.
К полудню терпение лопнуло. Олег подошёл к рабице и заглянул во двор. Там стоял мужчина лет сорока — крепкий, загорелый, в шортах и майке. Рядом женщина примерно его возраста расставляла блюда на пластиковом столике, а двое подростков растянулись на надувном матрасе.
— Добрый день! — крикнул Олег, стараясь перекрыть музыку.
Мужчина обернулся.
— О, сосед! Привет! Я Тарас.
— Олег. Скажите, пожалуйста, можно сделать потише? Очень уж громко.
Тарас посмотрел на него с искренним недоумением, словно услышал нечто нелепое.
— Мы у себя, — пожал он плечами. — Имеем право. Дача ведь для отдыха. А отдых — это музыка, шашлык, хорошее настроение. Сам понимаешь.
— Понимаю. Только для меня отдых — это покой.
— Тогда тебе в лес, — усмехнулся Тарас. — А тут жизнь кипит!
Он рассмеялся и отвернулся. Колонка гремела до самой полуночи.
На следующие выходные Олег приехал уже с берушами.
Это почти не помогло: звук стал глуше, но тяжёлый бас всё равно пробивался сквозь них, проходил через стены дома и отдавался внутри глухой вибрацией.
