Внутри коробки находилась мощная акустическая система — такая обычно используется на открытых площадках во время концертов или городских праздников. Олег договорился с приятелем‑звукорежиссёром и взял её на выходные за две тысячи гривен.
Телефон он подготовил заранее: скачал шестнадцать часов университетских лекций по квантовой физике. Материал был в свободном доступе. Читал профессор Белозёров — невозмутимый, педантичный, с характерной привычкой по три раза проговаривать каждое определение, будто вбивая его в сознание слушателя.
Суббота началась по давно отработанному сценарию. В 10:03 из‑за соседского забора хлынула привычная эстрадная музыка. Колонка стояла на веранде. Тарас, в шортах и с щипцами в руке, колдовал над мангалом. Галина расставляла посуду. Дети, как всегда, уткнулись в экраны телефонов.
Олег выждал десять минут — ровно столько, сколько давал себе каждый раз «на терпение». Затем вынес свою аппаратуру во двор, поставил её вплотную к сетке забора, подключил смартфон, открыл первую запись и нажал кнопку воспроизведения. Регулятор громкости он повернул до упора.
— Итак, начнём с принципа суперпозиции. Если квантовая система может находиться в двух допустимых состояниях…
Спокойный, лишённый интонационных всплесков голос профессора накрыл соседскую попсу так, как тяжёлый грузовик перекрывает узкую велодорожку.
Олег устроился в гамаке, достал книгу и раскрыл её на заложенной странице. Читать было практически нереально — звуковая стена стояла плотная, — но сейчас смысл был не в чтении.
Первые двадцать минут за забором царило замешательство. Видимо, соседи пытались осмыслить происходящее. Потом Тарас добавил звук у себя. Попсовый ритм стал чуть различим сквозь монотонный лекторский поток. Олег без суеты подкрутил и свою систему. Четыреста ватт без труда перекрыли соседские полторы сотни.
— …В этом и заключается принципиальное отличие квантового описания от классического…
Минут через сорок над сеткой появилось лицо Тараса — налитое, раздражённое. Он что‑то выкрикивал, но слова тонули в объяснении принципа неопределённости Гейзенберга. Олег приветливо помахал рукой и показал жестом на ухо — мол, ничего не слышно.
Тарас исчез. Спустя несколько минут он уже колотил в калитку. Олег поднялся, подошёл и открыл.
— ВЫРУБИ ЭТУ ЧУШЬ! — заорал Тарас.
Олег смотрел на него спокойно, без насмешки и без агрессии — словно фиксировал показания прибора.
— Я нахожусь на своей территории, — ровно произнёс он. — И вправе включать то, что считаю нужным. Для меня отдых — это лекции по квантовой физике.
— Да какая ещё физика? Это невозможно слушать! У меня от этого мозги вскипают!
— А от твоей музыки с утра до ночи, значит, не вскипают?
На секунду Тарас замолчал, потом выпалил:
— Это другое!
— В чём разница?
— Музыка — это нормально! А это… занудство! Голова трещит!
Олег кивнул.
— У меня от твоих хитов тоже трещит.
Тарас стоял напряжённый, словно сжатая пружина. Было видно, как он судорожно ищет аргумент — и не находит. Логика была слишком простой. Ты включаешь своё — я включаю своё. Ты громко — я ещё громче. Каждый на своём участке.
Чистое отражение.
За спиной Олега профессор невозмутимо продолжал:
— Рассмотрим одномерный случай…
Тарас развернулся и ушёл.
Олег вернулся в гамак. Прошёл час. Затем второй. Третий. Лекции сменяли одна другую: суперпозиция, квантовая запутанность, туннельный эффект, дальше — основы квантовой электродинамики. Мощная колонка не упускала ни единого слова.
На соседнем участке постепенно разгорался конфликт. Олег не видел происходящего, но отлично слышал обрывки фраз в короткие паузы между лекциями, когда профессор Белозёров на несколько секунд прерывался, чтобы перейти к следующему разделу.
