Резкий щелчок металлической рулетки прорезал тишину кабинета, и Оксана невольно вздрогнула, оторвав взгляд от экрана ноутбука. Тарас стоял почти в центре комнаты и с сосредоточенным видом тянул ярко‑желтую ленту от подоконника к противоположной стене.
— Два сорок, — тихо произнёс он, вбивая цифры в заметки телефона. — Угловой диван сюда станет идеально. А стол можно перенести на утеплённую лоджию — там света достаточно.
Оксана на мгновение застыла. На мониторе остался незавершённый логотип для крупного клиента. Она неторопливо сняла очки и внимательно посмотрела на жениха. До свадьбы оставалось ровно тридцать дней. В коридоре на тумбе уже лежали аккуратные стопки пригласительных, отпечатанных на плотной дизайнерской бумаге.
— Тарас, для кого ты планируешь этот диван? — спросила она как можно спокойнее, хотя внутри неприятно заныло предчувствие.
Он смотал рулетку, спрятал её в карман домашних штанов и, устроившись на подоконнике, заговорил будничным тоном:
— Для Ларисы Аркадьевны и отца. Им в посёлке совсем туго. Ни нормальных магазинов, ни врачей, ни общения. До приличной клиники — почти два часа дороги. Я подумал, что пора им перебраться к нам. Нам двоим в девяноста квадратах слишком просторно, а эта комната у тебя фактически занята одним компьютером.
Слова прозвучали так, словно речь шла о покупке чайника. Оксана опёрлась ладонями о стол. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Эта светлая просторная квартира не свалилась на неё с небес и не досталась по наследству. Она годами работала графическим дизайнером, брала срочные заказы, сидела ночами над проектами, экономила на отдыхе и обновках, чтобы быстрее выплатить ипотеку. И этот кабинет был не «лишней площадью», а её единственным полноценным рабочим пространством, где проходили переговоры и видеоконференции с заказчиками.
— Мы никогда не обсуждали переезд твоих родителей, — тихо произнесла она, стараясь не сорваться. — И я не могу работать на лоджии. Там нет нормальной шумоизоляции.
Тарас усмехнулся с лёгкой снисходительностью.
— Какая ещё шумоизоляция? Кому мешают твои картинки? Людям в возрасте нужен комфорт. Я думал, ты понимающая, Оксана. Неужели тебе жалко места для будущих родственников?
Фраза о «людях в возрасте» резанула слух. Ларисе Аркадьевне было всего пятьдесят шесть. Энергичная, властная, с громким голосом и привычкой контролировать каждую мелочь. Оксана прекрасно помнила их первую встречу полгода назад. Тогда будущая свекровь приехала на выходные и, едва переступив порог, провела пальцем по полке для обуви.
— Пылью не брезгуешь? — холодно заметила она, демонстративно вытирая палец салфеткой. — Моего Тарасика я приучила к идеальной чистоте. Я полы дважды в день мыла. А у тебя тут, похоже, порядок условный.
Оксана тогда промолчала, списав всё на разницу характеров. Она накрыла стол, запекла мясо, старалась быть приветливой хозяйкой. Но Лариса Аркадьевна весь вечер находила поводы для критики: салат пересолен, мясо пересушено, сок слишком дорогой — лишняя трата денег. Олег Леонидович, отец Тараса, сидел рядом и лишь безмолвно поддерживал её, не вмешиваясь в разговор.
