— Исчезни из моей жизни, слышишь?! Забирай свои жалобы, свои бесконечные упрёки — всё, мне надоело!
Тарас стоял посреди гостиной, небрежно расстегнув ворот рубашки, и глядел на Оксану так, будто перед ним была пустота. В его взгляде не было ярости — лишь холодная отстранённость, и от этого становилось ещё больнее. На диване валялся смятый пиджак, на журнальном столике остывал недопитый кофе, рядом — пепельница, которую Оксана сотни раз просила убрать подальше от детской.
Она стояла у окна и молчала. За последние годы она усвоила одно правило: не отвечать сразу. Несколько секунд тишины порой значат больше, чем длинная тирада.
— Ты вообще слышала, что я сказал?
— Да, Тарас, слышала.
— И опять тишина? Как обычно? Стоишь, смотришь этими глазами… Прямо театр одного актёра.
Он усмехнулся, подхватил пиджак и вышел в прихожую. Оксана проводила его взглядом — ровная осанка, уверенный шаг человека, который никогда не сомневается в собственной правоте. А ведь иногда сомнения бывают полезны.
В соседней комнате тихо шуршала София. Ей всего пять, но она уже улавливает малейшие перемены в атмосфере дома. Оксана замечала это по тому, как дочь вдруг понижала голос, крепче прижимала к груди плюшевого зайца и смотрела слишком серьёзно для своего возраста.
Мысль об адвокате возникла через три дня. Оксана сидела на кухне с телефоном и изучала сайт юридической фирмы, которую ей посоветовала тётя Тетяна — та самая, что когда-то сама прошла через развод и вышла из него не сломленной, а с квартирой, машиной и достоинством.
— Руслан Сергеевич Громов, — тихо прочитала Оксана. — Семейные споры, раздел имущества, вопросы опеки.
Она долго листала отзывы, вчитывалась в каждую строчку, словно искала подтверждение собственному решению. И всё-таки записалась на консультацию.
Вечером Тарас узнал об этом — конечно же, через свою мать, которая удивительным образом всегда была в курсе их дел. Он появился в гостиной с кривой улыбкой.
— Значит, юриста наняла? — Он скрестил руки на груди. — Думаешь, я должен испугаться?
Оксана ничего не ответила. Она аккуратно складывала рисунки Софии в папку. Сегодня дочь изобразила маму, зайца и солнце. Отца на листе не было.
— Оксана, я с тобой разговариваю.
— Я тебя слышу.
— Тогда объясни, к чему этот фарс? Какой ещё адвокат? Что он тебе даст? У тебя ничего нет — ни собственной квартиры, ни приличного дохода. Пять лет ты сидела дома с ребёнком на мои деньги. Какая тут арифметика? Какой юрист её изменит?
Он говорил спокойно, почти лениво. Ни крика, ни битья посуды — только холодная логика и уверенность в своей правоте. Тарас умел так давить — ровным голосом, без повышенных тонов, пока ты сама не начинала сомневаться в себе.
Оксана закрыла папку.
— Спокойной ночи, Тарас.
На следующий день, ближе к половине одиннадцатого утра, раздался звонок в дверь. Оксана только что отвела Софию в садик и надеялась хотя бы на час тишины. На пороге стояла Лариса Фёдоровна — как всегда без предупреждения.
В руках у неё был пакет с контейнерами, на лице — выражение показного участия.
— Оксаночка, я приготовила кое-что. Подумала, тебе сейчас не до кухни. — Она прошла внутрь, огляделась так, словно проверяла порядок. — Как ты держишься?
— Всё в порядке, Лариса Фёдоровна.
— В порядке… — протянула свекровь. — Я хотела спокойно поговорить. Без скандалов. Ты ведь разумная девочка, я всегда это ценила. Зачем доводить до юристов? Поговорите, примиритесь. Софии нужен отец.
Оксана поставила чайник и смотрела, как из-под крышки поднимается пар.
— Софии нужен дом, где не кричат, — произнесла она тихо. — Где никто не говорит: «Убирайся из моей жизни».
Лариса Фёдоровна поджала губы.
— Он просто вспылил.
— Он «вспылил» не в первый раз. Это продолжается уже третий год.
Повисла неловкая пауза. Свекровь сосредоточенно перекладывала контейнеры, избегая прямого взгляда.
— И чего ты собираешься добиться своим адвокатом?
— Хочу справедливости, — ответила Оксана.
Офис Громова находился в отреставрированном особняке в центре города — высокие потолки, тяжёлые двери, запах полированного дерева. Оксана приехала заранее, посидела в приёмной, разглядывая дипломы и сертификаты на стенах.
Руслан Сергеевич оказался моложе, чем она представляла: около сорока, спокойный, собранный, с внимательным взглядом.
— Я вас слушаю, — сказал он, открывая ноутбук.
И Оксана начала рассказывать. Про восемь лет брака. Про то, как квартиру купили на деньги от её бабушкиного наследства, но оформили на Тараса — «для удобства». Про то, как она оставила работу, когда родилась София.
