Только если Аркадий искал сиделку, то Виктор искал зрителя для своего бесконечного траура. Или, что еще хуже — декорацию, которая заполнит пустоту в его музее памяти.
— Знаешь, Лена, — сказал он за ужином. — Ты очень на неё похожа. Тем, как держишь вилку, как поворачиваешь голову. Я когда увидел тебя в ресторане, мне показалось, что это знак. Что она тебя мне послала.
Я посмотрела на него и поняла страшную вещь. Он не видел меня. Он видел призрак. Весь этот красивый фасад — архитектура, манеры, поездки — был лишь попыткой реанимировать его прошлое за мой счет.
— Виктор, — сказала я, отодвигая тарелку. — Я не Марина. И я не хочу ею быть.
— Но зачем что-то менять, если было идеально? — искренне удивился он. — Мы можем жить здесь, ты будешь заниматься садом, как она… Я всё для тебя сделаю, только будь как она.
Я вышла на террасу. Вокруг был идеальный, выверенный до миллиметра сад. Красивый, но мертвый. В нем не было места для сорняков, для спонтанности, для новой жизни. Это было кладбище надежд, замаскированное под ландшафтный дизайн.
Часть VI: Горькая правда одиночества
Я уехала в ту же ночь. Виктор не понимал, почему я ухожу. Он искренне считал, что предлагает мне «рай».
Вернувшись в свою пустую квартиру, я села в кресло. Кот запрыгнул мне на колени и громко замурчал. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Тёмные круги под глазами, усталый взгляд.
Я поняла горькую истину. Люди в нашем возрасте часто ищут не любви. Они ищут спасения.
Аркадий искал спасения от бытовой беспомощности и старости, пытаясь превратить женщину в бесплатный сервис.
Виктор искал спасения от невыносимой скорби, пытаясь превратить женщину в живой памятник ушедшей любви.
А я? Я искала спасения от одиночества, надеясь, что кто-то другой сделает мою жизнь осмысленной.
Мы все были потребителями чужих душ.
Я открыла окно. Ночной воздух был холодным и свежим. Я поняла, что больше не хочу никаких «сценариев». Никаких свиданий через силу, никаких попыток «вписаться» в чужие ожидания.
Часть VII: Последняя встреча
Прошел год. Я продолжала работать в своем цветочном магазине. Я научилась ценить свое одиночество — оно больше не казалось мне дырой, оно стало моим пространством.
Однажды в магазин зашел пожилой мужчина. Он выглядел очень плохо — осунувшийся, с дрожащими руками. В нем я с трудом узнала Аркадия.
— Елена… — прохрипел он. — Узнали?
Я молча кивнула.
— Вы тогда не приехали… А я ведь действительно заболел потом. Серьезно. Долго лежал. Все женщины с сайта, кому я писал, оказывались такими же… черствыми. Никто не хотел помочь. Все хотели только ресторанов.
Он смотрел на меня с такой невыносимой жалостью к себе, что мне стало тошно.
— Аркадий, — сказала я, собирая букет из сухих колосьев и лаванды. — Проблема не в женщинах. Проблема в том, что вы предлагали им не сердце, а свои немощи. Вы искали не человека, а костыль. Но костыли покупают в аптеке, а не ищут на сайтах знакомств.
— И что теперь? — спросил он. — Так и помирать одному?
