На самом краю дорожной сумки намертво заклинило металлическую молнию. Марина дернула бегунок сильнее, стараясь не порезать пальцы и не сломать замок окончательно. В узком коридоре быстро сгущались сумерки. Из кухни тянуло запахом подгоревшего ужина и едкой химии для сантехники: Тамара Викторовна опять устроила свою «генеральную уборку», во время которой вещи менялись местами, а нужное безжалостно выбрасывалось под видом заботы о порядке.
Кухонная дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее нарочно ударили. В проеме появилась свекровь. Руки она вытирала о полотенце, которое Марина держала исключительно для чистой посуды. На Тамаре Викторовне красовалась плотная бордовая кофта — та самая, нарядная, которую она надевала в поликлинику, когда собиралась жаловаться врачам на здоровье.
— Это еще куда ты намылилась? А ужин? Почему в прихожей все вверх дном? — недовольно выпалила она, с отвращением покосившись на пол. — Дмитрий через сорок минут дома будет. Он после работы, между прочим, уставший придет! А у его жены чемоданы на выходе стоят!
Марина медленно разогнулась. После восьми часов за швейной машинкой поясницу ломило так, будто по ней прошлись камнем. Она шила сумки из натуральной кожи, и со стороны это ремесло казалось куда легче, чем было на самом деле. Поправив ремень на плече, она посмотрела на свекровь спокойно. Ни злобы, ни слез в ее глазах уже не осталось — только глухая усталость человека, который слишком долго пытался объясниться и не был услышан.
— Я ухожу, Тамара Викторовна, — произнесла Марина тихо, но твердо. — Окончательно. Поэтому за чистотой в коридоре теперь следите сами. Или распределите обязанности с вашим сыном.
— Ах, посмотрите на нее! Какая цаца нашлась! — Тамара Викторовна всплеснула руками и швырнула полотенце на пуфик. — Уходит она! Да кому ты, кроме моего Дмитрия, вообще нужна? Ходишь вечно с кислым лицом, слова доброго не дождешься. Я тут стараюсь, мою, тру, чтобы вы в грязи не заросли, а ты еще…
— Стараетесь? — Марина криво усмехнулась и сунула руку в карман, нащупывая ключи. — Это вы так называете вчерашний случай, когда на итальянскую замшу для заказа «нечаянно» пролилось средство для чистки? Или вашу стирку, после которой мои вещи стали годиться разве что на куклу? Я больше не могу. Но хуже всего даже не это. Больше всего я устала от Дмитрия, который делает вид, будто у нас нормальная семья.
Лицо Тамары Викторовны покрылось красными пятнами. Она явно не ждала, что тихая невестка, привыкшая молчать, вдруг заговорит прямо. Женщина растерянно оглянулась по сторонам, будто искала, за что бы еще зацепиться.
Заметив на полке тяжелую керамическую подставку для зонтов, свекровь схватила ее обеими руками и с силой грохнула о пол. Раздался сухой треск. Подставка раскололась, а осколки разлетелись вдоль плинтуса.
— Вон отсюда, неблагодарная! — сорвалась на крик Тамара Викторовна и вцепилась в ворот своей любимой кофты. Она дернула ткань так резко, что шов у горловины лопнул. — Думаешь, выставишь меня дурой? Мой сын после того, что я ему покажу, тебя и на порог не пустит!
Марина даже не дернулась. Осторожно переступив через разбитую керамику, она открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку. Через мгновение замок коротко щелкнул.
Когда в квартире стало тихо, Тамара Викторовна подошла к зеркалу. Она придирчиво осмотрела разорванный воротник, затем нарочно взъерошила аккуратно уложенные волосы, придавая себе жалкий и растрепанный вид. После этого она прошла в ванную и потянулась к крану.
