Она открыла холодную воду и несколько минут плескала ее себе в лицо, пока кожа не побледнела, а глаза не начали слезиться и краснеть.
«Собрала чемодан и убралась, — с удовлетворением подумала Тамара Викторовна, промакивая щеки салфеткой. — Наконец-то. Теперь мы с Дмитричкой заживем нормально. Без этого вечного запаха мастерской, без кожаных обрезков по углам и ее вечного барахла».
Ближе к семи вечера в замочной скважине заскрежетал ключ. Дмитрий вошел в прихожую, стряхивая с зонта капли дождя. Он уже собирался окликнуть жену, но нога попала на крупный острый черепок. Мужчина болезненно поморщился и выругался.
— Марина? Что здесь произошло?
Из комнаты медленно вышла Тамара Викторовна. Она держалась так, будто каждый шаг давался ей с трудом. Увидев мать, Дмитрий выронил зонт прямо на мокрый коврик. Кофта на ней была разорвана, волосы торчали в разные стороны, лицо блестело от воды, глаза покраснели. Женщина прерывисто дышала, словно едва пришла в себя.
— Мама! — он подскочил к ней и осторожно взял под локоть. — Что случилось? Тебе врача вызвать? Где Марина?
— Твоя Марина… — Тамара Викторовна всхлипнула и отвернулась, будто ей было невыносимо говорить. — Она совсем себя потеряла, Димочка. Набросилась на меня. Из-за какой-то пылинки на шкафу. Вазу разбила… меня толкнула. Я чудом на ногах удержалась. А кофту порвала, когда к двери металась!
Дмитрий застыл. Внутри неприятно похолодело. За четыре года он успел хорошо узнать жену: Марина могла обидеться, замкнуться, уйти в другую комнату, но не нападать. Она скорее проглотила бы обиду молча, чем подняла руку. Толкнула? Порвала одежду? Это никак не складывалось в правду.
— Мам, подожди, — осторожно произнес он. — Марина не стала бы драться. Может, вы просто сильно поссорились? Куда она делась?
— Значит, родной матери ты уже не веришь?! — голос Тамары Викторовны мгновенно сорвался на крик. Она выдернула руку. — Собрала вещи и убежала! Сказала, что нашла себе приличного мужчину, богатого ухажера. А ты, мол, неудачник, и семья у тебя такая же. Клянусь, именно так и заявила!
Дмитрий нахмурился. Он достал телефон, открыл контакт жены и нажал вызов. В трубке потянулись длинные гудки. Ответа не было. Через несколько секунд звонок оборвался.
— Да оставь ты ее! — вдруг почти ласково заговорила мать. — Зачем тебе такая хамка? Мы с тобой и вдвоем прекрасно справимся. Я сейчас ужин разогрею, рубашку на завтра приготовлю. Еще забудешь ее, как дурной сон.
Дмитрий рассеянно кивнул, но вместо комнаты пошел на кухню — ему нужно было выпить воды. На столешнице стоял тяжелый кожаный органайзер для бумаг и ручек. Марина сделала его специально для мужа, но по какой-то причине так и не вручила. Под ним виднелся сложенный пополам листок.
— Это еще что за куча хлама? — Тамара Викторовна уже стояла в дверях кухни. — Опять свои поделки на стол притащила. Брось это немедленно в пакет и вынеси.
Дмитрий взял лист и развернул. Ровный аккуратный почерк Марины сразу бросился в глаза.
«Дмитрий. Если ты читаешь эти строки, значит, меня в этой квартире уже нет. Я ушла не к мифическому состоятельному мужчине, о котором, уверена, твоя мама уже успела тебе рассказать. Я ушла от вас обоих. Ваш дом давно стал местом, где меня просто используют. И я больше не хочу участвовать в этой игре».
— Ты только посмотри, что она сочиняет! — возмущенно прошипела свекровь, вытягивая шею из-за его плеча. — Порви эту бумажку и выброси.
Дмитрий сделал шаг в сторону, не давая ей заглядывать в лист, и продолжил читать:
«Каждый раз, когда твоя мама устраивала скандал из-за немытой кружки, ты уходил на балкон “проветриться”. Ты говорил: “Марин, потерпи, у нее такой характер, возраст”. Когда она испортила дорогую кожу, купленную для моей работы, ты решил, что это произошло случайно. Следующая строка начиналась с моей просьбы о другом жилье».
