— Но если уж по-честному, мне ведь тоже какая-то часть здесь полагается, разве нет? Мы теперь не чужие люди, мы семья, а семья — это, можно сказать, святое! — протянул Вадим противным, слегка гнусавым голосом.
Вадим был из тех мужчин, чьё обаяние напоминало подержанную машину с перебитым пробегом: вроде блестит, а доверия не вызывает. Зато идей у него всегда било через край, и каждая, по его мнению, была почти гениальной. После двух неудачных браков он уже начал думать, что все выгодные варианты на рынке семейного счастья давно разобраны. И тут на его пути появилась Марина.
Марине было пятьдесят шесть — возраст уверенной, состоявшейся женщины. Жила она в прекрасной квартире в приличном районе, и досталась эта квартира ей не по волшебству, а благодаря работе, уму и упорству. К тому же имелись у неё кое-какие сбережения. Для Марины — просто финансовая подушка на спокойную старость, а для Вадима — настоящее Эльдорадо. Он уже мысленно примерял на себя роль благородного защитника её «богатств», хотя, если честно, защищать собирался так, чтобы и самому к ним поближе подобраться.
— Мариночка, дорогая, ну разве это нормально, когда у нас всё как будто по отдельности? — начал он издалека, лениво прохаживаясь по её тёплой, обжитой гостиной. Свои вещи он перевёз совсем недавно, но уже успел мысленно обшарить все углы и прикинуть, где тут находится самый удобный доступ к её кошельку. — Мы же теперь семья. А семья — это один организм. Значит, и деньги должны быть общими. Открыли бы общий счёт, всё было бы прозрачно, под контролем, ради нашего будущего, понимаешь? А то я переживаю: вдруг ты потратишь лишнее на какую-нибудь ерунду. Я ведь за семейный бюджет болею, слежу… неудобно мне будет, если не уберегу.
Марина была женщиной мягкой, но далеко не наивной. Жизнь успела научить её отличать настоящую заботу от тревожных звоночков, которые лучше не игнорировать. И этот приторно-добрый тон Вадима слишком уж напоминал ей неприятные истории из прошлого.
— Вадим, — произнесла она спокойно, но так твёрдо, что он сразу понял: лёгкая болтовня закончилась. — Я ценю твоё беспокойство, это правда.
