— Подарить собственной свекрови на круглый юбилей какие-то несчастные пятьдесят тысяч, притом что вы ежегодно мотаетесь отдыхать к морю, — это уже не скупость, Маргарита. Это клинический случай.
Оксана Сергеевна говорила в микрофон ведущего так трагично, будто была увядающей звездой районной сцены, у которой прямо перед финальным поклоном отняли главную роль.
Чтобы усилить эффект, она прижала к широкой груди, обтянутой блестящим люрексом, надкусанный бутерброд с красной икрой. Получилось почти оперно — если бы не майонез на пальцах.
Пять десятков приглашённых за длинными столами застыли с поднятыми вилками. Выглядели они так, словно им только что объявили воздушную тревогу, а бежать было некуда.
— Я с самого начала понимала: мой сын привёл в дом не супругу, а счётную машинку в платье! — не унималась свекровь, явно наслаждаясь тем, как зал провалился в неловкое молчание. Нарушал его только дядя Анатолий, который от стресса продолжал механически жевать.
— Ноль почтения к старшим! Нормальные люди дарят путёвки, автомобили, что-то приличное, а мне — милостыню в конверте! Вот, мама, живи и ни в чём себе не отказывай! — Оксана Сергеевна взмахнула нашим конвертом над головой с таким ожесточением, будто держала документ о капитуляции неприятельского войска.
— Мама, ты вообще понимаешь, что говоришь? — Игорь вскочил из-за стола так резко, что едва не снёс локтем салатницу с оливье.
— Игорёк, я прекрасно соображаю! — гордо вскинула подбородок свекровь, и один подбородок у неё торжественно сложился в следующий. — А вот твоя жена, похоже, откладывает себе на золотую гробницу. Для матери могла бы и не жадничать! Все знают, сколько вы получаете, нечего строить бедных родственников!
Устраивать цирк с ответным номером я не стала. Отбирать микрофон у самопровозглашённой народной артистки семейных скандалов тоже не было желания. Я спокойно положила салфетку рядом с тарелкой и мысленно закрыла многолетний проект под названием «Идеальная невестка» с формулировкой: «убыточен, дальнейшему финансированию не подлежит».
Потом я взяла мужа за руку, и мы вышли из ресторана под растерянный шёпот родни.
В такси Игорь всю дорогу извинялся, каялся и выглядел так, будто готов был лично посыпать себе голову пеплом. А я молча вычеркнула его мать из перечня людей, чьё мнение для меня весит хоть немного больше, чем рассуждения пингвина о жарком климате.
Ровно через двадцать восемь часов в моей квартире раздался звонок. Он трещал настойчиво, зло и совершенно без намёка на вежливость.
За дверью стояла Оксана Сергеевна. Судя по её виду, церемониться она не собиралась.
